Обыкновенный принц

Глава 7. Пленники

Он проснулся от того, что спине стало холодно, подтянул сползшее тонкое одеяло – и открыл глаза. Одеяло? Тео сел, и в первое мгновение показалось, будто он в своей комнате, в Сиднее. Невероятно, неужели во сне построил межмировой портал?!

Но, привыкнув к темноте, различил незнакомое убранство в небольшой комнатке, где помещалась кровать, небольшой столик, массивный шкаф в углу, и оставалось ещё немного места, чтобы перемещаться. В комнате никого, кроме Тео, не было. Он поднялся и ощутил обжигающе холодный камень под ногами, но рядом с кроватью стояли туфли, на которых аккуратно лежали портянки, заменяющие носки, а через высокую спинку кровати была переброшена одежда. Недолго думая, Тео оделся, отмечая, что ему приготовили комплект, весьма напоминающий шаолиньский. Снова накатило дежавю – а может, он в родном монастыре?

Но решетчатое окно с множеством прямоугольных рифлёных стеклышек, через которые в комнату пробивался лунный свет, доказывало – нет, Тео по-прежнему в мире Алатуса.

Одеваясь, накручивая портянки до колена и закрепляя их верёвками, он вспоминал последнее, что случилось перед темнотой, уложившей его в эту постель.

Уна молчала долго, зато полноватый крепыш-парень бросился к нему с воплем:

– Тео! Дружище! Ты живой! Ты вернулся! Как я рад тебя видеть! – радостно вопил, обнимая его, тряся и заглядывая в лицо. Тео успел поймать торжествующую и даже злорадную насмешку на лице парня, имени которого, естественно, не знал.

– Уна, я тебе говорил, что оборотни ему отшибли память, – в паузе между счастливых воплей крепыша прозвучало бормотание Дардена.

И девочка робко подошла, крепыш отстранился:

– Да что это я? Обними же свою сестрицу, дружище!

Пальчик девочки указывал вверх, на рубашку, которая ещё вчера предназначалась другому человеку, тому, кто погиб.

– Я вышивала этих птичек, голубеньких… – пролепетала малышка и обернулась на ожидающего её вердикта мужчину. – Это мой братик, старший. Его зовут Тео.

– Ну, что же ты стоишь, дружище? – самоназванный друг хлопнул Тео по спине. – Обними свою сестру!

А он вдруг поплыл – шум в голове становился всё тише и тише, умиротворяя и заставляя глаза закрыться. Тео покачнулся и осел, кажется, именно крепыш его успел подхватить…

Какая ирония судьбы – быть вечно принимаемым за кого-то другого! Тео рассматривал городской пейзаж, мерцающий в сполохах редких факелов и раскинувшийся внизу, под окном.

Вероятнее всего, комната, в которую его поместили, находилась на верхнем этаже, потому что Аалам сейчас смотрелся как с высоты птичьего полёта. Отсюда можно было разобрать и площадь, на которой на Тео напали, и городские ворота. Правее от города огней было меньше – всего пять или шесть, совсем крохотные точки, однако синее небо со звёздным полотном размыто очерчивало контур невысоких гор.

«Драконовы Пещеры!» – ахнул Тео, вдруг узнавая весь пейзаж, многократно описанный Авалой. Значит, он находился совсем недалеко от места своего рождения, вернее, появления яйца-колыбели на свет. А значит, в эту минуту он… в Академии…

Подёргал рамы, те легко распахнулись, впуская в комнату пронзительную весеннюю прохладу, и перегнулся через узкий подоконник, чтобы удостовериться в предположении.

Увиденный днём, впечатливший своей масштабностью огромный архитектурный ансамбль готического стиля протянулся в северной части Аалама, как бы завершая городскую черту. Днём Тео подивился визуальному единству его трёх частей: две крупные части по краям соединялись мостом со сторожевыми донжонами и, кажется, акведуком. Правая часть, если стоять к ней лицом, выглядела гораздо величественней за счёт мелких деталей и статуи парящего дракона в центре, и, если бы не рассказы Авалы, Тео принял бы восточное крыло ансамбля за дворец. Но по замыслу алатусов, строивших некогда это великолепие и таскавших камни с северных гор, знания и мудрость должны быть значимее власти – как напоминание бессмысленности тщеславия перед законами Создателя.

Таким образом, Тео оказался прав – он находился в Драконовой Академии. Бросив последний взгляд на несколько освещённых окон, за которыми не двигалось ни единой тени человека, он закрыл окно. Ночная прохлада прогнала остатки сна, тем более, если судить по сдвинувшемуся звёздному Треугольнику (ещё позавчера Тео наблюдал за изменениями на ночном небосводе), то было около полуночи, а значит, до утра времени оставалось слишком много для человека, который до этого отдыхал половину суток.

Он подёргал ручку двери, не надеясь на удачу, – так и есть, его заперли. А то, что при этом выход через окно для алатуса не являлся проблемой, дарило надежду на хорошие новости. Его не считали опасным пленником. Возможно, просто дорогим.

Обойдя комнату по периметру, Тео обнаружил в углу отхожую бадью с деревянной крышкой во избежание распространения «ароматов» по комнате. Неподалёку, невидимый в темноте стоял столик с железным тазом, кувшином, полным водой и плошкой с чем-то вроде мыла. Во всяком случае, шершавый кусок, помещающийся в ладонь, пах похоже на то, что приобрёл Тео в лавке «Сапонариус».

На учебном столе стояла свеча и рядом – огниво, чем, к сожалению Тео, он пока не научился пользоваться; чернильница и две плоских деревянных доски, назначение которых осталось загадкой. Зато порадовал деревянный разнос с бортиками, уставленный двумя тарелками – в одной были фрукты, во второй – подобие каши, в которую окунулся, ощупывая, палец. А так же прилагался хлеб, деревянная ложка и, внезапно, палочки. Вкусовые рецепторы определили кашу как простую пшеничную, но соли и жирности в ней хватало.