Обыкновенный принц

Глава 21. Старый друг лучше новых двух

Тео гулял по площади, делая вид, что разглядывает товар, щедро разложенный на уличных прилавках, подвешенный к столбам и манящий к себе через витринные стёкла, и понемногу удалялся от центра к проулкам, которые вели в трущобы Аалама, где несложно найти тёмный закуток, чтобы построить портал. Сегодня договорились с Грэйгом осмотреть пустующие замки на Островах: требовалось новое убежище для спасённых алатусов и драконов, Заячий домик не вместит всех в ближайшем будущем. Кроме того, в критической ситуации с Островов алатусы смогут добраться до западных диких земель и переждут там неспокойное время –вряд ли Либерис пошлёт погоню так далеко.

Дело в том, что, по донесениями Энрике, третий сай головорезов приближался к границе, словно полчища саранчи. Принц говорил, что алатеррцы надеялись на стандартные провокации внутри сая до главного столкновения. Эта техника была успешно отработана на первом сае, в котором почти одна треть осталась на дне ущелий из-за драк между собой. Капитаны второго сая уже кое-что подозревали, поэтому потери получили несущественные.

Благодаря лекарям и выжившим из второго сая одно из оружий “оборотней” – умение разжигать вражду – стало известно Либерису. И предупреждённый третий сай ошибок своих предшественников не совершил, а наоборот, воспользовался информацией: появления провокаторов ждали, так были схвачены вчера пятеро алатусов. Всех отправили в Аалам.

Алатеррцы перехватить их по дороге в столицу не успели, и Энрике не знал, где находятся пленные – в Мешке или в другом тайном месте. В подземелье, откуда Арженти вытащил всех пленников, в данный момент новых не было, а найти через зов тех самых пятерых шпионов не получалось. Зов их попросту не находил.

– Проклятье! – хватался за голову Грэйг, и Анника тоже дрожала от гнева. – Эта тварь нашла себе свежую кровь! Всё начинается сначала!

Под тварью, разумеется, подразумевался Либерис, которому свежая магия была жизненно необходима – в этом Тео, наконец познакомившийся в правителем мира Алатуса, был уверен.

С Островов алазонки вернулись четыре дня назад, два дня ушло на обустройство, и в третий полдень отряд девиц официально представили Либерису. Как охрану, заработавшую репутацию, а не только собранную из двадати трёх, включая безродного молодого мастера, игрушку королевы Кассандры.

Слух, пущенный не без помощи Самар-эве, уверял, будто девицы отметелили на будь-здоров десяток опытных ратников Его величества. Пусть соотношение один к одному пока было невелико, но оно уже внушало лёгкое уважение.

Имена каждой девушки Либерис не спрашивал, лишь в общем поинтересовался, каково служить Её величеству и вообще находиться при дворе. Разумеется, заранее были выбраны те, кто мог чётко дать ответ, и примечательно – Айя наотрез отказалась выделиться, ссылаясь на природный страх перед королём. Тео, конечно, понял истинную причину отказа – испортить всё могли ненависть или любая другая недопустимая эмоция.

На дворцовых картинах и в том числе на той, которую Тео видел в кабинете ректора, Либерис изображался сильным мужчиной примечательного телосложения с яростным взглядом и раскрытыми крыльями Тьмы. Таким должен быть настоящий правитель, как бы утверждала кисть художника.

В реальности Тео увидел простого человека. Простого – в смысле без претензий на уникальность, к тому же заметно пожилого и нуждающегося в покое. Левая рука слегка подрагивала, иногда Либерис клал на неё правую и поглаживал большим пальцем, словно успокаивая. Ноги его тоже не хотели спокойно сидеть до конца аудиенции: то левая, то правая ступня покручивалась, и будто бы Либерису было легче во время передвижения по залу, когда он затеял доверительную беседу с алазонками на близком расстоянии.

Но главное, что отметил Тео, – это необъяснимую магию симпатии, которую внушал король. Будь у Тео возможность исследовать Либериса нитями вселенной, он бы понял, что за флюиды источал тот, кто уже дважды убивал родственника ради собственной власти и бессмертия, а также поддерживал силы, вливая в своё тело кровь алатусов. Но Тео, к его сожалению, был безоружен во всех смыслах – ему не разрешили взять с собой шест, а под одеждой сдерживали магию сильные артефакты, переданные Грэйгом от Энрике.

Либерис приблизился к безродному мастеру, улыбаясь:

– У вас великий дар, юный мастер! Каждый имеет воспоминания, которые хочется забыть и начать жить заново, не так ли? – он прищурился, и обозначились добрые лучики-морщинки. – Знать бы ещё, как избавиться о них, и все в Алатусе тогда стали бы счастливы...

Придворные засмеялись, вторя чуть хрипловатому смеху правителя. Тео тоже улыбнулся и поблагодарил правителя, забывая сделать грамматическую ошибку. Лишь по окончании аудиенции пришёл в себя – передёрнуло от осознания власти Либериса. Кажется, от него пахло чем-то особенным, вкусным, отчего хотелось или упасть на колени или броситься в объятия.

Краем глаза Тео отметил, что с алазонками происходит то же самое, Айя-Алисия была ошарашена открытием не меньше Тео. Возможно, именно сегодня представление о стремительной победе на Либерисом потускнело и приобрело жирный знак вопроса.

Взгляд Тео успел зацепить и королеву. Та кусала губы, и что-то в её быстрых взглядах на Тео кричало, но, стоя рядом с королём, сложно было сконцентрироваться на посторонних мыслях. Кажется, Кассандра уходила разочарованной донельзя. Всё это Тео смог “просмотреть” в памяти много позже – вечером, когда аромат духов Либериса успел выветриться в той части дворца, где жила королева.