Обыкновенный принц

Глава 24. Мнение Создателя

И признаться бы сейчас, что он и есть Арженти, и рот уже открыл, но сразу передумал, вспомнив о том, чему радовался – больше не нужно будет тревожиться за её безопасность, если Алисия вернётся в Алатерру. А когда там, за опустившимся куполом, кто-нибудь проговорится или догадаются, кто скрывается под маской серебряного принца, для претензий будет уже поздно. Небольшая разлука пойдёт обоим на пользу, так говорила Авала о правильных отношениях. Заодно с Мэйли утрясётся, на это Тео надеялся очень. Умная девушка, она должна объективно оценить этот мир, его законы и самый горький – жить и любить алатус обычного человека может, но наблюдать за его или её старостью и уходом в иной мир – жестоко не только для алатуса. Кто из нас хочет видеть подле себя постоянное напоминание своего несовершенства?

Тео о смерти дорогих ему людей вообще не хотел думать. Он за Кассандру после показанных ею откровений переживал, а когда обнаружилось, что её давний возлюбленный – всё же алатус, а не просто смертный из Алатеррской знати, то почувствовал несказанное облегчение. Хотя безумного Рэмироса, потерявшего часть рассудка за три сотни лет истязаний и заключения (как вообще можно такое вынести?!), уже можно было показать Кассандре, Арженти медлил: требовалась подходящая ситуация, а он доверял своей интуиции. Про то, что Рэмирос говорит правду, а не бредит, вспоминая Кассандру, о которой вскользь упоминали на ночных советах, один Арженти понимал, но молчал: не его это была тайна. И, однако же, предчувствуя полезность Рэма, он просил Аннику и Грэйга приглядеть за безумным пленником Либериса и не тправлять его в Алатерру.

И вот, кажется, наступил нужный момент. План почти сложился, как картинка из пазлов, благодаря Алисии, вяло бормочущей милые глупые вещи, лишь бы не заснуть окончательно и не потратить остатки особенной ночи на бессмысленные сновидения.

– А я тоже сегодня видела драконов, то есть, малышей... Они такие милые, ручные и пахнут сладко-сладко... Обожают купаться, у них даже есть свой бассейн. Ликторы – мерзкие, страшные, а эти следят за ала... дракончиками, – она зевнула и задумалась о своём.

– Её величество тоже ухаживает за малышами драконов? – Тео перебирал волосы Алисии, густой копной укрывающие его грудь и греющие не хуже покрывала с подбитым мехом.

– Да, она поэтому не жила с нами на Острове. Драконята очень к ней привязаны. Её величество разрешило и нам покормить их с рук... Бедолаги... Но я никогда не видела таких хорошеньких малышей, обычно... – Алисия опять спохватилась: как бы не разболтать безродному мастеру лишнего. Он хоть и никому не расскажет, зато сам будет думать и недоумевать.

– Где их держать? Я тоже ни разу не видеть маленькие драконы, если не считать юный, лет пять, у Пещер, который пропасть недавно.

– Возле оранжереи, за дворцом, на северной стороне. Там правда красиво. Есть большие, просто гигантские деревья. Говорят, некоторым лет двести. И купол большой, чтобы хранить тепло... Вечное лето...

Девушка вздохнула. Позволила целовать кончики своих пальчиков и призналась:

– Как бы я хотела такого дракончика себе, если бы только...

– Играть, как с щенками или сумрачными котами?

– Да, они не такие... И... – вздохнула в сотый раз. – Ладно, не надо думать о... дурацком... Скоро уже утро...

– И как же украсть маленький дракон для Айи-безродной? – пошутил Тео, за что получил шлепок в грудь. – Что такое я сказать? Это мог быть твой приданой, если бы ты выйти за меня замуж... А что? Я разве не завидный жених? Мастер Её величества. Захотеть – впечатлить Рифелур-эве и он мне подарить бессменный пост главный мастер.

Алисия фыркнула:

– Чтобы стать главный мастер, тебе придётся принести клятва безбрачия. Это чтобы ты избежал искушения передавать свой опыт только сыновьям... Что, ты не знал об этом?

Она рассмеялась и даже поднялась на руке, чтобы увидеть в ночных тенях, дрожащих от настенной свечи, обескураженное лицо:

– Не знал! Ну и ну!.. А что, хотел бы?

– Придётся забрать мой предложение, – зевнул протяжно и заразительно Тео, – и ты уехать к свой нелюбимый жених.

Алисия притворно рассердилась и поворчала, но Тео так сладко зевал и уютно обхватил её, словно крылом, что она вскоре уснула. Где-то далеко часы на большой башне пробормотали три удара – до рассвета оставалось чуть больше двух часов.

Лёгкая жажда мешала уснуть, и Тео подумал встать, но рядом с горячей алазонкой было до умиления уютно, поэтому он решил потерпеть – и незаметно для себя уснул.

Стоило уступить бессознательному, в памяти воскресла картина увиденного на закате – отшибленные убивают тех, кто их узнал: знакомых, соседей, друзей, дальних и родственников... “Остановитесь! – кричал им во сне Тео. – Вспомните, кто вы!” Но его глаз был тише гуляющего по горам ветра. Где-то вверху хохотал бог, создавший этот мир. Шутка алатусов, его истинных потомков, удалась воистину.

Он метался, стонал во сне, и это разбудило Алисию, напугав в первые секунды.

– Бедненький мой мастер, что тебе такое снится? – она попыталась разбудить его, Тео замолчал, перемещаясь на второй слой сна, менее трагичный: телу требовался отдых, и проснуться окончательно не получилось.

Когда Тео затих, не замечая, как с его лба вытирают горячие капли, Алисия выпросталась из-под покрывала, прошлась по комнате. Жажда затмевала мысли, и будто бы немного знобило. Во время жарких поцелуев драконица вдруг начала рваться наружу. Благо что в алькове было темно, и мастер не заметил проступающих чешуек на коже соблазняющей его алазонки.