Обыкновенный принц

Глава 28. Странная судьба Вэйланда-эве

Старший дознаватель и по совместительству ректор королевской Академии Вэйланд-эве Риуз был несказанно доволен судьбой. Словно таинственный могущественный покровитель, она снова отвела беду, а ведь карьера и даже жизнь Вэйланда, без преувеличения сказать, висела на волоске из-за одного на всю голову отшибленного юнца.

Возможно, благодарить стоило Либериса, официальным воспитанником которого Вэйланд считался в числе десятка других детей-сирот. Но и не исключено, что просто победила здоровая, ясная логика: не мог ректор был причастен к преступлениям Её величества, так как в злополучный день находился со служебной поездкой на севере – раз, не видел смысла кусать руку, хлеб дающую – два, и вообще, был бы виновен – сбежал бы вместе с Кассандрой, прихватив семью.

Безусловно, на его честь и преданность королю пала тень, от которой избавиться можно будет только чёткими и последовательными действиями, а пока вся ситуация выглядела весьма неприглядно. Ярвуд подозревал его небезосновательно, другие камериры кисло и настороженно улыбались, сталкиваясь с ректором в коридорах Академии. Число желающих составить компанию во время обеда за последние три дня обнулилось: никто не хотел замарать свою репутацию подозрительными связями. Слава Создателю, что дома всё было по-прежнему: детям не было дела до политики, жена Лорайн любила его целиком – с работой, проблемами и даже с Тенью Тьмы, которая иногда пугала.

Родился Вэйланд и воспитывался лет до шести в семье пожилых эве, подавших в отставку с госслужбы и наслаждавшихся тихой, уединённой жизнью в восточной части мира Алатуса. У родителей имелся небольшой доход от двух полей, на которых выращивали зерно и овощи, фермы со скотиной, дающей мясо и молоко, и небольшой прудик, возле которого отец с маленьким Вэйем часто проводили время в тёплое время года. Именно этот прудик, наполовину затянутый кашкой, и скользкую, с зеленоватой чешуёй рыбу помнил Вэйланд спустя годы.

Туда периодически уезжала жена с детьми, чтобы дать им порезвиться на просторе, но Вэй скучал по своим любимым, и поездки не затягивались. Со временем, чтобы поднять хозяйство, пришедшее в упадок после смерти родителей, отправили туда родителей Лорайн, и они, кажется, судя по отличному порядку, были не против сбежать из Аалама и подарить свой особняк на окраине внукам – семилетней Пелэгии и пятилетнему Ремусу. В общем, как мы видим, Вэйланд был счастлив любви.

Что касается карьеры, то всё шло гладко, начиная с зачисления в Академию. До этого – двенадцать спокойных лет в благотворительном пансионе Его величества, организованном ради сирот, детей знати. Полных сирот из небольшого числа было мало, если точнее – один Вэйланд. У Ярвуда, например, не было матери, зато имелась мачеха, вполне себе добродушная особа (по мнению маленького Вэйланда, знавшего всех чужих родственников, приезжавших навестить «малюток»). Тем не менее, родители решили, что будущему камериру в пансионе со сверстниками будет полезнее находиться. Либерис часто в нём бывал с инспекциями. И, несмотря на то, что перед каждым его явлением воспитанникам приходилось тщательно убирать свои комнаты и мыться до скрипа кожи, а заодно учить какую-нибудь пафосную песню, всё же дети любили своего короля. При любом удачном случае старались прикоснуться к нему, веря в легенду, обещающую долголетие тому, кто дотронется до вечности.

Ярвуд был, можно так сказать, лучшим другом Вэйланда, после окончания Академии судьба их относительно развела: скрытный Ярвуд выбрал секретариат, а Вэйланд, которому казалось, что от безделья он себя даже плохо чувствует, отправился на самое сложное, но активное поприще – дознавателя. Единственным неприятным моментом в своей профессии он видел необходимость следовать инструкциям ликторов, надоевших ещё в пансионе своими еженедельными осмотрами и проверкой здоровья. Чувстовал-то себя Вэйланд превосходно, но доставшаяся ему от родителей в наследство Тьма иногда вела себя непредсказуемо.

Крыльев не было, но порой зудела спина и чесалось тело, покрываясь сыпью. Эту проблему ликторы решали с помощью артефактов, сдерживающих тьму и драконьей кровью, которая, как известно, очищает тело не хуже клизмы, но держится дольше – так любил повторять один из ликторов. Кроме того, драконья кровь действительно делала сознание ясным и помогала угадывать мысли подозреваемого.

Ни разу Вэйланд не был обманут, будучи младшим дознавателем, все дела расследовались быстро, преступники находились… Поэтому вскоре был получен сначала чин старшего дознавателя, а затем предложен пост в Академии – преподавателем курса доказательств и теорий. Вэйл сомневался, стоит ли соглашаться на заманчивое предложение. И согласился из любопытства с оговоркой, что, если не будет успевать, то останется просто дознавателем.

Однако время показало, что можно успевать много где, ибо теперь к статусу старшего дознавателя полагались помощники, и в течение десяти лет он успешно совмещал две должности. Смерть старенького ректора принесла новый карьерный подъём. Здесь Вэйланд не стал спорить и сомневаться, ведь его просто поставили перед фактом, не предлагая выбор, а утверждая в нём Указом самого Либериса, продолжавшего следить за успехами выросших подопечных.

Кстати, Ярвуд стал секретарём чуть раньше. Вэйланд почему-то думал, что именно друг нашептал королю о способном трудоголике, но Ярвуд однозначно на вопрос ответил: он с советами к Его величеству не лезет, ибо не его полномочия.

Тогда не лез. А со временем доверие настолько выросло, что в последние годы Вэйланду казалось, что секретарь крутит постаревшим Либерисом, нашёптывает ему нужные мысли и даже самостоятельно составляет Указы, отвечает на запросы, не всегда ставя в известность покровителя. С Ярвуда, который всегда был себе на уме, сталось бы.