Обжигающие льды

Запись 1. 04/06

В первые дни лета солнце светило особенно ярко. Оно буквально било в глаза, лишая возможности что-либо видеть, а следовательно, и привычного способа ориентироваться в пространстве. Но это казалось волшебным, нереальным. Я не могла надышаться, окунаясь с головой в невероятно полные и ясные ощущения.

Я пришла на привычное место на окраине парка, который больше походил на настоящий лес: сосны и ели росли так густо, что в них вполне можно было затеряться. Сюда не доходили громкие детские крики и неспешные разговоры их родителей. Взобравшись на вершину огромного серого валуна, устроилась поудобней и на время погрузилась тишину и спокойствие этого места.

 —Знаешь, сегодня мне действительно хорошо. Как будто солнышко согревает изнутри. Хочется обнять весь мир. Кажется, что можно лишь расправить крылья и в один миг взмыть в небеса! — обращаясь к другу, я говорила шёпотом. Вытянув руки в стороны и плавно помахивая ими, как будто и правда собиралась воспарить над землёй,— Какая легкость! Я растворяюсь, друг мой, растворяюсь в этом мире!

—Ната, открой глаза, — знакомый голос друга прозвучал неожиданно грозно,— время ещё не пришло.

Я посмотрела вокруг себя сквозь полуприкрытый веки. Было по-прежнему легко, чувства опьяняли меня, но безумные порывы сошли на нет.

—Какое время, душа моя? Уже очень давно я не ощущала себя такой живой. Тепло и свет переполняют, затрагивая самую мою суть,— говорила неспешно и очень-очень тихо, постоянно прислушиваясь к себе,— кому, как не тебе, знать, насколько ценны эти мгновения для меня? Ещё вчера каждый миг я чувствовала пустоту, когда все достигает лишь периферии души, а самый центр, будто чёрная дыра, поглощал все.— я помолчала, ожидая ответа, но, ничего не услышав, продолжила,— Объясни одну странность: я будто бултыхалась на поверхности жизни, не имея возможности окунуться в неё с головой. Но я была счастлива так же, как я счастлива и сейчас. Перманентное счастье. Оно сидит во мне. Но не оно наполняет мою суть.—я рассмеялась— Какое странное состояние.Сама себя понять не могу.

Тихим шелестом до меня донёсся мягкий смех друга:

—Любишь же ты, Ната, вывернуть себя наизнанку, заглянув во все потаенные уголки. Настоящий патологоанатом человеческих душ.— в голосе слышалась теплота и какая-то добрая насмешках, но вдруг он резко посерьезнел и понизился, — Нужно быть осторожней, девочка, ты слишком изменилась, воспринимаешь все по-другому. Это неплохо, но внутри у тебя раздрай, нет равновесия. Ты же чувствуешь, что скоро придётся столкнуться с чем-то новым и неизведанным? Чтобы не пропасть, нужно обрести внутреннюю гармонию.

—Я чувствую, но почему ты не можешь объяснить, что все-таки происходит?— друг не в первый раз заикался о переменах в жизни, но я их не боялась, скорее предвкушала.

—Всему своё время, Ната, — прошелестел голос и растворился в налетевшем неожиданно ветерке.

Странные разговоры, не так ли? А с кем, главное, с внутренним голосом? С ангелом-хранителем? С приведением? Я зову его просто другом. Он не говорит своего имени, не говорит, откуда взялся и что ему нужно. Но и в замен не требует откровенности вообще-то, это уже моя инициатива.