Обжигающие льды

Запись 7. 2/07. Обновление от 6 апреля.

По лицу пробежали первые лучики солнца, разбудив меня.

Я огляделась вокруг: Апокалипсис расслабленно откинулся на спинку кресла, наблюдая за рождением нового дня. Только сейчас я смогла разглядеть в подробностях черты его лица: бледная кожа, выделяющиеся острые скулы, тонкий нос с горбинкой и чуть опущенным кончиком, губы с изогнутым силуэтом молодого месяца, будто каждый миг готовые сложиться в лёгкую улыбку. Но не это главное. Ослепительный блеск темных глаз — вот, что поражает. В нем будто сияние вечных льдов. По коже пробежали мурашки, будто от холода.

Видимо, почувствовав мой взгляд, Апокалипсис посмотрел на меня:

— С зарождением нового дня, дитя. Как тебе спалось?— и продолжает держать в плену своих ледяных глаз. Я, мягко улыбнувшись, нашла в себе силы ответить:

—Может быть, настало время познакомиться? Хотелось бы знать, как к Вам обращаться, — мне послали безмятежную улыбку:

— Можешь звать меня Эдвард, — вот тут я почувствовала, что мои глаза мигрируют на лоб. Неожиданный поворот, ничего не скажешь.

— Тот, который Тёмный?— все же уточнила, но после насмешливого взгляда, брошенного в мою сторону, продолжила подчёркнуто беззаботно, — Я Наталия, можно Ната, Таша, Нала, если угодно, но прошу обойтись без Натунь и Татусь, — не знаю, зачем добавила последнюю фразу, видимо, все ещё не отошла от шока.

—Значит, Наталия, сейчас завтракаем и приступаем, — и пригласил меня за уже накрытый стол. На нем дымилась каша, аромат которой поплыл по комнате, раззадоривая аппетит, рядом стояла чаша с отваром.

После завтрака меня выманили из-под купола. Оказалось, что мы находимся, что называется, меж двух огней. Точнее меж лесом и морем. Большая площадка, на которой росли лишь трава да цветы, заканчивалась крутым обрывом. Там-то и бушевала водная стихия, разбиваясь о прибрежные камни. Это было что-то невообразимо прекрасное. Ты вроде бы ограничен со всех сторон, но ощущаешь такую свободу. Она повсюду: в тихом шелесте волн, шепоте ветра, колышущего верхушки деревьев, в свежих запахах моря, смешанных с терпкими ароматами трав. Свобода оседает солью на губах и отдаётся холодом в душе. Не замораживающим холодом, обновляющим.

— И все-таки пора начинать, Наталия, — шёпот Апокалипсиса (не могу я его Эдвардом называть) спустил меня с небес на землю, заставив сосредоточиться, — ты должна ощутить потоки энергии этого мира, их силу, свечение, движение. Расслабься, отпусти мысли, перейди на другой уровень реальности.

За этим занятием я и провела большую часть дня. И в какой-то момент мне даже показалось, что я «ощущаю» что-то, но этого было явно недостаточно.

Утомленная, я посмотрела на спокойного и отстранённого Темного и жалобно произнесла:

— Может быть, на сегодня хватит? Потоки, кажется, устали «чувствоваться».

Как сквозь туман до меня донеслось:

— Значит, настала пора для тренировки тела, — это такой эвфемизм выражения «избиение младенцев». В роли младенца, разумеется, выступала я. Если коротко описать эту «тренировку», то выйдет что вроде растянулась-долбанулась, растянули-долбанули.

Вечером, будучи уже под куполом, я могла только лежать на мягком ковре в позе морской звезды, издавая звуки, отдаленно напоминающие человеческую речь. Но все-таки нашла в себе силы выговорить:

— А ведь меня Вилмар ждёт, нужно будет как-то ему помочь найти тело и убийцу. Или  хотя бы уведомить о моем местонахождении, — и очень удивилась, когда в ответ прозвучало короткое, но емкое «нет», — А почему именно не нужно этого делать?— очень осторожно спросила.

Следующее высказывание прозвучало как гром среди ясного неба:

—Вилмару можно помочь, только отвязав от медальона и развеяв. А кто его убил, я знаю, — и ни слова больше. Сказано все было таким тоном, будто мы тут разглагольствуем о прелестях французской кухни в стиле: «Да, мне приходилось отведать этот паштет. Довольно приятный вкус».

—Так просто? И не скажешь, кто это сделал? Зачем? Что с ним стало?

—Если тебе так хочется, то я могу вас познакомить, — и все, на этом я решила прервать разговор, пожелала доброй ночи и ушла спать.