Очарование жертвы, или Не дождётесь!

2

За месяц в Эльлире я всё ещё не смогла принять безвозвратность сделанного шага. Будь здесь битвы, драконы, вампиры и прочие приметы книжных фантастических миров, не осталось бы времени на тоску о потерянной жизни, а вот размеренное бессмысленное существование питало уверенность в совершённой глупости. Разумеется, я утешала себя тем, что жертва не напрасна, любимый племянник вырастет в красивого и умного мужчину, но как же я скучала!..

Да что там драконы и оборотни?! Новая судьба не предполагала даже элементарных происшествий. Теперь мне стало понятно, почему Каролина сбежала из родительского дома. Это была тюрьма. Комфортабельная, современная кутузка. Как выяснилось, девушка с подросткового возраста находилась под домашним арестом, а всё потому, что её рука была обещана какому-то влиятельному денежному мешку. Помолвка пока не состоялось — была намечена на восемнадцатилетние Каролины, и девушка не стала дожидаться своего счастья, улизнула на Землю. Что ж, я одобряла её поступок. Слабо представляла мужчину, выбравшего в жёны девчушку лишь потому, что она обладает магическим даром. Ни внешность, ни характер, ни воспитание не имели значения. Не странно ли?

Снова и снова я прокручивала в мозгу момент знакомства с новой семьёй. Чувствовала себя невольницей, выставленной перед клиентами ушлым работорговцем. Отсутствие приязни на лицах «мамаши» и «папаши» не удивило, но здорово задела гадливая улыбка Марианны и откровенное презрение во взгляде Мирамира. Что, собственно, я совершила такого уж непотребного? Впрочем, разглядывали они меня недолго, переключились на «коробейника»:

— У неё точно есть дар? — с сомнением покачивал головой «папаша».

— Разумеется! — изобразил обиду магистр. — Я помню условия сделки. Дар у девочки сильный, но не развит. Это, признайте, даже лучше. Меньше возни.

— Лучше! — с энтузиазмом воскликнула Марианна. — Не нужно тратиться на сдерживающие артефакты.

По её тону чувствовалось, что именно отсутствие такой предусмотрительности позволило доченьке раньше срока покинуть родительское гнездо. Разговор свернул в финансовую сторону, мужчины принялись обсуждать непредвиденные расходы. Зур настаивал на компенсации, наниматель, оказавшийся тем ещё скупердяем, утверждал, что первоначальной суммы вполне достаточно. Я ощущала себя предметом мебели скучно обставленного хозяйского кабинета, стояла в стороне и думала о том, как сестра отреагировала на моё письмо. Марианна пыталась встрять в мужской диалог с вопросами о чужой примитивной реальности, не пропадёт ли там их ненаглядная доченька.

— Она превосходно устроилась, — бросил ей Заливан и вернулся к препирательствам о деньгах.

Фраза эта меня взбудоражила: что это, попытка отвязаться от въедливой женщины или правда, случайно сорвавшаяся с языка? Мне-то Зур говорил, что не нашёл Каролину, следовательно, не мог знать, как она устроилась. Расспросить магистра не удалось — получив треть желаемой компенсации, он удовлетворился этим и быстренько ретировался, даже не взглянув в мою сторону.

С того памятного дня я не покидала особняк. Дотты жили на широкую ногу. Что можно было выставить напоказ, выставлялось: огромный дом в четыре этажа, построенный буквой «П», гараж на четыре автомобиля, крытый бассейн, зона отдыха с беседкой, качелями, спортивными снарядами, в дальнем углу сада конюшня с тремя чистокровными скакунами. Всё это я изучила за неделю, а вот за периметр поместья мне выходить не позволяли. Попытка очаровать охранников провалилась. Хотя молодые парни с удовольствием со мной любезничали, выпустить за барьер категорически отказывались. Даже «взглянуть одним глазком» не давали. Единственной отрадой в череде печальных дней оказалась Лилечка — моя теперешняя племянница. В первый день новоявленная родня организовала торжественный обед в мою честь. Выйдя в столовую, я была несказанно удивлена, когда услышала топот быстрых детских ножек и визг.

— Ура! Ура! Она вернулась! — широко раскинув руки, нёсся ко мне белокурый пятилетний пострелёнок.

Я обрадовалась девочке — привыкла возиться с детишками и не представляла, как буду жить без их общества. Тем не менее недоумевала: Лилечка обожала Кару, хотя никак не могла помнить тётку, покинувшую дом ещё до рождения племянницы. Она и не помнила — не заметила подмены — при этом любила со всей искренней детской страстью. Не удивительно ли?

Строго говоря, Каролину не помнил никто. Мной не заинтересовался ни один человек. Не заглянули в гости подруги, не наведался брат и невестка — студенты выпускного курса магической академии. Хотя, насколько я могла судить по разговорам за столом, о возвращении Каролины оповестили всех заинтересованных людей. Можно было только гадать, кто эти люди. Да! Три года назад Дотты сменили всю прислугу. Слова Заливана о том, что Марианна и Мирамир смирились с исчезновением дочери, подтверждались как-то криво. Эта парочка явно темнила, и мне следовало поскорее разобраться с их целями.

Всё осложнялось тем, что имела я только одного информатора — племянницу. Горничные сторонились меня и поглядывали косо. Няня Лили казалась приветливой, но расспросы встречала однообразным пожиманием плеч. «Отец» ходил с озабоченным видом и хмурился при малейшей попытке его потревожить, «мать» каждый раз делала круглые глаза, стоило мне попасться ей на пути. Они откровенно ждали момента, когда я исчезну из их жизни, то ли боялись привыкнуть и вскоре потерять, то ли чувствовали вину.

Время моего отъезда неумолимо приближалось. В ближайшие выходные Дотты ждали посыльного, которому было поручено отвезти меня к жениху. Вот когда всплыл пункт подписанного мной договора! Приёмные родители обязались содержать меня до свадьбы — вот она! Не прошло и пары месяцев. Предстоящая помолвка не вписывалась в моё представление о счастье. Как такое вообще возможно? Берут человека, выдёргивают из привычной обстановки и заставляют выполнять обязательства, данные кем-то другим! Разве это справедливо? Видя, что тянуть дальше нельзя, я отправилась на поиски «мамаши». Надеялась, что с женщиной проще договориться.