Очарование жертвы, или Не дождётесь!

4

Тягостная обстановка за ужином заставляла быстрее работать вилкой и ножом. Подали отбивную из индейки с брусничным соусом, зелёный чай и апельсиновый кекс. Аппетита у меня не было, «родители» тоже ели без удовольствия. Марианна прятала покрасневшие глаза, Мирамир переводил тусклый взгляд с тарелки на меня, потом на жену. Положив приборы и кивнув служанке, забиравшей посуду, он сухо произнёс:

— Завтра уезжаешь, Кара, я приказал собрать вещи. Всё принесённое из твоего мира уложат в чемодан. Если хочешь взять что-то из имущества нашей дочери — не стесняйся.

— Спасибо, — я поднялась, так и не доев, — пойду к Лилечке, с вашего позволения.

«Папаша» опустил глаза в знак согласия, и я вылетела из столовой. Как хорошо, что мне больше не придётся играть роль их дочурки! Хотя с Лилей я расставалась с сожалением.

Девочка сидела на кушетке в игровой комнате, поджав ноги и уткнувшись лбом в ладошки. Здесь ещё сохранилась атмосфера праздника: под потолком висели яркие воздушные шары, стены украшали гирлянды, паркетный пол укрыл слой конфетти, пахло бенгальскими огнями. Присев рядом, я притянула Лилечку к себе и провела ладонью по её лёгким волосам:

— Как ты, солнышко?

Она всхлипнула и прижалась ко мне, обвив руками талию:

— Грустно. Очень-очень.

— Расстроилась, что другие бабушка и дедушка уехали? Они ещё приедут. Время летит быстро, не успеешь оглянуться…

— Нет, — покрутила головой Лиля, — не из-за них. Деда сказал, что ты больше не вернёшься домой. — Она подняла лицо и посмотрела светлыми подёрнутыми влагой глазами: — Не уезжай, пожалуйста. Я так ждала тебя! Так радовалась, что ты вернулась!

— Не хочу расставаться с тобой, звёздочка моя, но ничего не поделаешь, родители заключили договор и должны его выполнить, иначе им будет очень плохо.

— Это я понимаю, — быстро закивала Лилечка, — придётся поехать, но не оставайся там, пожалуйста!

Я улыбнулась:

— Давай надеяться, что у этой сказки будет счастливый конец.

— Что такое сказка? — подняла бровки Лиля.

— Э-э-э-э, — удивилась я, — тебе не читали сказок?

Племянница задумалась, перечисляя:

— Мифы… былины… сказания… Сказания?

— Нет. Сказания это немного другое. В сказках много волшебства…

— Что такое волшебства?

— Волшебство… ну… — я запнулась. Как объяснить малышке, родившейся в мире магии, что такое волшебство? Для неё это вполне привычная штука. — Давай, расскажу тебе одну сказку. Её очень любил… м-м-м… мой знакомый мальчик из другого мира.

— Там, где ты путешествовала? — Лиля отстранилась, усаживаясь удобнее, и с восторгом посмотрела на меня: — Расскажи!

Даня — мой родной племянник — научился читать года в четыре. К шести одолел десятки книг: Волкова, Носова, Крапивина, Линдгрен. Меня же просил читать ему Льюиса Кэрролла. Обожал «Алису в стране чудес». Я так часто брала в руки эту книгу, что могла пересказать её близко к тексту. Лилечка слушала внимательно, не удивлялась чудесам, но смеялась над каламбурами, переживала за героиню и, молитвенно складывая руки, торопила меня, стоило немного задуматься. А было над чем задуматься, я впервые поняла, почему Данилка любил историю Алисы: стоила девочке съесть или выпить что-то, как с ней случались превращения. Мой милый мальчик хотел вырасти! Надеюсь, я помогла ему в этом.

— Папа показывал мне такое волшебство, — Лиля вывела меня из задумчивости, — но сказал, что людей нельзя так увеличивать и уменьшать, они могу заболеть.

— Что он увеличивал?

— Конфеты! — засмеялась девочка.  — Подарил мне маленькую, а увидев, как я огорчилась, увеличил.

— Ты запомнила заклинание?

— Ага! Но не всё, только конец. Папа объяснил, чем отличается заклинание увеличения от такого же уменьшающего. Чтобы я случайно не перепутала.

— Чем же?

— Когда увеличиваешь, говоришь: «шу ла турто», а когда уменьшаешь: «… уш та лурто».

— Ты правильно запомнила? — усомнилась я.

Лиля активно закивала:

— Там просто. Надо только буквы переставить. — Девочка вздохнула: — Жаль, что у меня дара нет, магия такая интересная!

— Не огорчайся, на свете много интересного и без магии. — Вспомнив, что ребёнок отказался от ужина, предложила: — Хочешь, научу тебя делать сэндвичи?

Из любопытства я успела побывать на кухне и знала, что для сложных бутербродов там всё найдётся. В доме их не подавали, похоже, этот способ приготовления в Эльлире не распространён.

Кухарка встретила нас ликующим возгласом:

— Лилечка! Детка, ты всё-таки согласилась поесть? Сейчас-сейчас, принесу, моя хорошая. — Она засуетилась, доставая из холодильника земляничный мусс, но Лиля её остановила, заявив, что мы будем готовить ужин сами. Добрая женщина чуть не выронила блюдо из рук: — Что значит «сами»? Разве ты не любишь мусс, ягодка моя?

Пришлось усиленно подмигивать, призывая кухарку поддержать мою игру:

— Я обещала племяннице научить её делать сэндвичи. Это игра такая!

— А-а-а… игра, — расстроенным голосом протянула женщина, — сэе… сангвичи? Никогда не слышала о таком блюде. Можно с вами поиграть?

— Можно! — великодушно разрешила Лилечка.

Последний раз я готовила сэндвичи с Даней ко дню его рождения. Вика тогда заказала в ресторане детское меню, а маленьким гостям больше всего понравились наши сложные бутерброды. Племянник, помнится, был страшно горд, что его кулинарные способности оценили друзья. Лилечка не только никогда ничего не готовила сама, но и не видела, как это делают другие, она с восторгом следила за моими действиями и старательно выполняла всё, о чём я просила, хотя главной помощницей всё-таки оказалась кухарка. Мы разрезали пополам и подсушили на тостере три булочки, уложили на одну часть листья салата, поджаренные котлетки, дольки помидора и огурца, приправили сырным соусом, накрыли вторыми частями булок. Выглядели сэндвичи очень симпатично, Лиля захлопала в ладошки и закричала: