Очарованный магистр Шерли

Глава 10

Главный лекарь торопливо рылся в полках, пытаясь собрать свои мысли после тяжёлого утра. В голове его всё ещё крутились неприятные воспоминания о недавнем разговоре с Альмирой — надменной женщиной, с которой он предпочёл бы не иметь дел, если бы не обстоятельства. Едва переступив порог больницы утром, мужчина наткнулся на ее злое лицо. Холодный взгляд стервы заставил его вновь вспомнить о том, как неделю назад он согласился спрятать в лечебнице её племянницу, якобы больную. Альмира уверяла его, что Элиана "действительно опасна", и настояла на подделке всех документов, заплатив ему достаточно, чтобы на время залатать его долговую дыру. Лекарь горько усмехнулся про себя: если бы не его очередной крупный проигрыш в игорном доме, он бы ни за что не согласился на это грязное дело.

Вспоминая их разговор, немолодой мжчина невольно почувствовал холодок, пробежавший по спине. Альмира уже однажды прибегала к его помощи, когда потребовалось избавиться от прислужницы. Тогда она предоставила всю нужную сумму за молчание и "заботу" о девушке. Видимо та знала о хозяйке больше, чем требуется, но, не выдержав условий и болезней, тихо скончалась в стенах одиночной камеры.

Главный лекарь вытер холодный пот со лба, чувствуя, как тревога сковывает его изнутри. Альмира, эта высокомерная и беспощадная женщина, в своём привычном тоне требовала избавиться от "гнусной девчонки" немедленно, с таким нетерпением в голосе, что у него мурашки побежали по коже. Она уверяла его, что дело нужно уладить в течение суток, и сумма, которую она предложила за "услугу", была больше, чем когда-либо прежде. И хотя деньги могли помочь горе-врачевателю избавиться от постоянных угроз коллекторов, его мучило чувство, что дело слишком опасное.

— Почему такая спешка? — осторожно спросил он, надеясь выведать хоть что-то.

Альмира лишь презрительно фыркнула, так и не объяснив причину. Её интересовала только быстрая и бесшумная смерть племянницы, и предложение лекаря медленно отравить Элиану показалось ей недостаточно надёжным. Эта непреклонность вызывала в нём холодящий душу страх — он не понимал, что могло заставить её требовать такую спешку.

Мужчина предчувствовал беду. Делать поспешных решений теперь он точно не хотел, но жажда денег заставляла совершать обратное. Дав Альмире обещание подстроить смерть Элианы в течение суток, кое-как выпроводил ее за порог больницы.

Едва прошло десять минут с момента ухода Альмиры, как в кабинет главного лекаря вломился мужчина в строгом тёмном плаще с эмблемой Волшебной Академии — один из гончих, посланных от управленцев заведения. Лекарь побледнел, не ожидая столь скорого и, судя по всему, серьёзного визита. Гончий стоял перед ним с холодным и требовательным выражением лица, а глаза его были прищурены так, словно видели насквозь.

— Доброе утро. Я являюсь представителем его Светлейшества, главного магистра Волшебной академии, первого заместителя ректора Теофана Эшкрофта. Предполагаю, что вы главный врач этой лечебницы. Мне нужны документы на пациентку Элиану Вессингер, — сухо произнёс он, не тратя времени на формальности.

Лекарь поспешно закивал, чувствуя, как холодный пот вновь выступает у него на лбу. Ещё утром он был уверен, что его махинация с документами надёжна, что сирота, у которой отсутствовал магический фон, вряд ли кого заинтересует. Но сейчас, под прицельным взглядом гончего, его уверенность испарилась. Стараясь держаться спокойно, дрожащими руками передал ему папку с бумагами.

— Вот, — прохрипел лекарь, стараясь придать голосу твёрдость. — Девушка неизлечимо больна, её разум омрачён. Документы подтверждают, что она страдает тяжёлой душевной болезнью и, вероятно, долго не проживёт…

Гончий сосредоточенно просматривал страницы, его взгляд блуждал по строкам, словно проверяя подлинность каждого слова. Лгуну казалось, что секунды тянутся бесконечно, и он старался не выдать свой страх, сохраняя внешнее спокойствие. Служащий Академии прочёл документы, на его лице возникло выражение лёгкого сомнения.

— Мне нужно увидеть её лично, — сказал человек, холодно посмотрев на лекаря. — В таких делах мало бумаги, подтверждение нужно видеть своими глазами.

Лекарь внутренне сжался от страха, понимая, что допустить этого нельзя. С трудом подавив охватившую его панику, он натянуто улыбнулся.

— Боюсь, сейчас это невозможно, — ответил он, пытаясь звучать спокойно. — Девушке только что дали сильные успокоительные, и она отдыхает. Её состояние требует покоя, и лишние волнения могут вызвать приступы.

Но гончий не был склонен отступать. Лекарь, осознав это, быстро подал сигнал своим санитарам, и в дверях появились двое массивных мужчин, готовые вмешаться в случае чего. Почувствовал, что берет теперь ситуацию в свои руки, придал голосу твёрдость:

— Как вы видите, у нас здесь строгие правила. Девушке действительно необходимо лечение, и ваши визиты могут вызвать обострение. Документы говорят сами за себя.

Гончий, бросив последний недовольный взгляд на лекаря и санитаров, словно взвешивая, стоит ли продолжать, нехотя развернулся и покинул кабинет.

***

В голове афериста бурлили тревожные мысли. Визит представителя Академии выбил его из колеи, а каждый мельчайший шорох за дверью заставлял сердце замирать. В памяти всплывали угрозы коллекторов и холодный взгляд Альмиры, который всё ещё мерещился ему в углах комнаты. Всё шло наперекосяк, и каждый его шаг мог обернуться провалом. Он мысленно проклинал свою любовь к карточным играм и бесконечные промахи, загнавшие в руки этой опасной женщины.

"Если бы я не влез в эти долги, — горько размышлял он, — мне бы не пришлось идти на это… А теперь любое лишнее движение, и я окажусь за решёткой, или того хуже."

Лекарь понимал, что, оставив Элиану в больнице, он лишь увеличивает риск разоблачения. Девушка, несмотря на все поддельные документы, привлекала слишком много внимания, и чем дольше она оставалась под его присмотром, тем больше угрозы для него самого. Визит гончего от Академии ясно показал, что люди интересуются её судьбой. Лекарь представлял, что произойдёт, если на пороге появится ещё один посланник, и на этот раз — с ордером или в сопровождении полицейских. Он чувствовал, что со всех сторон сжимается ловушка.