Очарованный магистр Шерли

Глава 14

— Срочно зовите Якова! — прокричал Виктор, крепко сжимая грудь, словно пытаясь унять нестерпимую боль. Его лицо было искажено ужасом и гневом, а в глазах горело непередаваемое отчаяние. Юноша чувствовал, как внутри растёт пустота, словно часть его души была вырвана силой, оставляя за собой лишь зияющую пропасть.

Слуги, поражённые его яростным криком, переглянулись, не осмеливаясь задерживаться в комнате. Один из них мгновенно ринулся прочь, чтобы выполнить приказ, зная, что сейчас нельзя терять ни секунды. Тяжело дыша, молодой лорд медленно опустился в кресло, сердце его билось болезненно и быстро.

«Элиана…» — имя её словно разрывалось на части в его сознании. Он не знал её, едва мог представить милый облик, но душа знала. И эта потеря, как бы он ни старался это подавить, была невыносимой.

Ночь была на исходе, и первые слабые лучи рассвета пробивались сквозь тяжёлые парчовые занавески, окрашивая комнату в тускло-золотистые оттенки. Виктор, измученный ночной болью и угасающей печатью на руке, обреченно ждал вестей. Казалось, чем ближе был момент встречи с прислужником, тем сильнее нарастала тревога.

Наконец двери отворились, и на пороге появился Яков. Его обычно сдержанное лицо было охвачено тяжёлым выражением, тенью скорби, которую он пытался скрыть, но безуспешно. Виктор сразу уловил эти едва заметные детали, и в его груди вспыхнула искра ярости. Он мгновенно подскочил к помощнику, схватив его за грудки с такой силой, что Яков едва удержался на ногах.

— Где моя истинная? — прошипел Виктор, его глаза горели гневом и болью. — Что с ней случилось?!

Помощник тяжело вздохнул, не в силах встретить взгляд лорда. Он чувствовал, как на плечи ложится тяжесть содеянного, и понимал, что каждый ответ только усугубит гнев молодого дракона.

— Мой господин… — начал он с трудом, голос его звучал едва слышно. — Ваша истинная… Элиана… Она мертва.

Слова прозвучали, как раскат грома, и на мгновение в покоях воцарилась мёртвая тишина.

Виктор почувствовал, как дракон внутри него утробно застонал, словно раненный зверь, разрывая сердце с невыносимой силой. Казалось, что он слабеет, что драгоценная связь с магической сущностью ускользает от него, оставляя за собой лишь пустоту. Это было не просто разочарование или гнев — это была агония, невообразимая боль, которую не мог ни понять, ни контролировать.

— Как? Как это могло случиться?! — его голос прорывался, полный ярости и скорби. — Она была жива! Моя истинная! Ты понимаешь, что это значит, негодяй?! Как ты мог допустить такое?!

Гнев оказался столь безудержным, что, не сдерживаясь, молодой лорд резко схватил убийцу за горло. Глаза Виктора блестели от вспышек ярости и бессилия, а пальцы сжимались всё сильнее, приподнимая помощника над полом, так что его ноги едва касались поверхности. Тот лишь судорожно хватался за руки Виктора, отчаянно пытаясь вымолить хоть толику пощады.

— Я не виноват! — выдавил Яков хриплым, срывающимся голосом, из последних сил удерживая сознание. — Она… была слаба здоровьем… доживала последние дни в лечебнице… Пощадите, господин! Я говорил вам… я пытался…

Виктор сдавил шею Якова ещё сильнее, но слова помощника эхом отдавались у него в голове. В мыслях вспыхнул образ Элианы — девушки, которая не заслужила ни тьмы, ни боли, ни смерти в стенах холодной больницы. Он видел её лицо, каким никогда не знал, — испуганное, бледное, но всё ещё светящееся светом их утерянной связи. Он отпустил Якова, и тот рухнул на пол, судорожно глотая воздух, стараясь прийти в себя.

Виктор отшатнулся, тяжело дыша, его разум разрывался между желанием отомстить и нестерпимой скорбью.

На шум в покоях Виктора неспешно вошёл его отец, лорд Альдеран Рейвенвинг. Его лицо, обычно невозмутимое, сейчас отражало что-то вроде печали, но в глазах не было ни удивления, ни тревоги. Его спокойное, как бы сострадательное выражение лишь усиливало ярость и боль в душе Виктора.

— Мальчик мой, прими мои соболезнования. Мне так жаль… я искренне скорблю вместе с тобой. Представляю, как это тяжело — найти свою истинную только для того, чтобы потерять её. — Он подошёл ближе и, почти насильно, обнял сына, сжал его плечи в крепких объятиях. — Всё пройдёт, каким бы тяжёлым ни был твой путь. Ты — Рейвенвинг, дракон по крови, а это значит, что сможешь преодолеть и эту боль. Драконий бог щедр — однажды он подарит тебе новую избранную, истинную, достойную тебя.

Виктор, чувствуя, как отец говорит об утрате Элианы, как о чём-то незначительном, смотрел на него в шоке. Каждое слово рвало рану в сердце, заставляя страдать ещё больше.

— Видимо, бог уберёг тебя, — продолжил Альдеран, отпуская его, — избавил от этой слабой девчонки. Она была обречена. Я понимаю твою печаль, но… она была сумасшедшей, мой сын. Обречённой и немощной. Последние дни своей жизни она доживала в лечебнице для душевнобольных.

Виктор в ужасе отстранился, пытаясь собраться с мыслями, слишком потрясённый услышанным.

— Не верю! — воскликнул он, не в силах принять слова отца. — Этого не может быть. Её образ, я видел её, она была… она была прекрасна!

В его сердце, несмотря на холодные слова отца, вспыхнуло тёплое, нежное чувство, словно искра от догорающего пламени, последняя память об Элиане. Боль и тоска разбирали на кусочки, и зверь внутри неистово выл, передавая Виктору образы девушки, которую он теперь никогда не увидит.

- Молодой господин, я могу показать вам свежую могилу Элианы, - произнес охрипший от стальной хватки вассал. - Она похоронена на кладбище возле собственных родителей...

Виктор дрогнул, его сковала боль от услышанного.

- Покажи мне, я хочу убедиться собственными глазами.

***

Темный вечер накрывал кладбище, как зловещее покрывало, затягивая небеса тучами, под которыми звезды не решались светить. Виктор стоял перед свежей могилой, на коленях, безутешный и опустошенный, в глазах читалась неизбывная боль и вина. На гладком мраморе надгробия, обрамленного магией глицинией, было выбито имя: «Элиана Вессингер».