Очаровательно проклятие или Царевна для мага жизни

Пролог

Свежий, напоенный росой и терпким запахом прелых листьев ветерок ворвался в распахнутое окно, принеся с собой птичий гомон, редкие, а потому особенно громкие гудки автомобилей и собачий лай. Распластавшийся в позе звезды на разгромленной, словно в неё снаряд попал, кровати молодой мужчина досадливо поморщился и сделал попытку накрыться подушкой. Подушка, оказавшаяся приятно тёплой и удивительно лохматой, протестующе взвизгнула и попыталась удрать. Поскольку прежде спальные принадлежности такого своеволия не позволяли, мужчина вяло открыл один глаз, лениво огляделся и досадливо поморщился, садясь на кровати и с силой растирая лицо.

- Ты куда, котик? – сонно пролепетала лохматая блондинка, зябко передёргивая круглыми плечами и сворачиваясь клубочком.

Котик, которого на работе благоговейно, а женская часть коллектива сплошь влюблено величала Александром Фёдоровичем, а друзья называли просто Сашкой, поморщился и накинул на красотку одеяло:

- Спи, я сейчас вернусь.

С наслаждением потягиваясь и звучно, со смаком, как говорится, зевая, Сашка вышел в коридор, немного постоял, прислушиваясь к ощущениям. Спать больше не хотелось, кипучая энергия, которой он, маг жизни, был награждён даже с избытком, требовала действий, а лихая, гусарская, как называли друзья, душа жаждала подвигов и свершений. Вновь задремавшая под тёплым одеялом блондиночка ни к действиям, ни тем более к подвигам уже не побуждала, Сашка вообще быстро терял интерес к девушкам, оказавшимся в его постели, но выгонять девицу рано утром из своей квартиры всё-таки не стал. Во-первых, расставаться с красотками он предпочитал полюбовно, во-вторых, согласитесь, глупо избавляться от нежных женских ручек, которые способны и в квартире чистоту навести, и завтраком вкусным накормить. Сашка усмехнулся, поправил висящую на груди на кожаном шнуре подвеску, стилизованное изображение расправившего крылья орла, и насвистывая весёлый мотивчик направился в ванную.

Как истинный маг жизни, Сашка обожал уют и комфорт, а потому ванная комната его размерами могла поспорить с небольшой квартиркой и обставлена была по последнему слову науки и техники. Продолжая негромко насвистывать, мужчина залез в душ и с удовольствием подставил лицо горячим струям воды. Остатки сна и вчерашнего хмеля (не подумайте дурного, повод был весьма уважительным: лучший друг стал счастливым папашей упитанной и горластой двойни!) окончательно выветрились, Сашка энергично, едва ли не до скрипа, растёрся жёсткой мочалкой, вылез из душа и принялся вытираться большущим банным полотенцем, довольно порыкивая и жмурясь от удовольствия. Воду он любил, пожалуй, ничуть не меньше, чем женское внимание, друзья даже в шутку называли его морским котиком и пророчили в жёны русалку. Вспомнив вчерашнее весёлое и шумное застолье, Сашка хохотнул, бросил полотенце на пол и шагнул к зеркалу, дабы сбрить щетину, которая, по его стойкому убеждению шла только партизанам и исключительно в военное время. Рука мужчины уже тянулась к лежащей на полке электробритве, когда сознание зацепилось за какую-то странность, настолько нелепую, что разум даже не сразу смог понять, что не так. Сашка тряхнул головой, сбрасывая с глаз потемневшие от воды светло-русые волосы, и недоверчиво посмотрел в зеркало, после чего моментально (полученные на войне рефлексы продолжали жить и здравствовать в глубинах памяти) отпрыгнул к стене, инстинктивно пригибаясь и окидывая помещение острым взглядом. Ванная комната была пуста и тиха, с любого угла просматривалась полностью, а потому и спрятаться в ней было невозможно.

- Что за чёрт? - Сашка озадаченно потёр лоб, передёрнул плечами. - Не так много я вчера и выпил, чтобы с утра галюны мучали. Может, приблазнилось?

Мужчина основательно протёр глаза (мало ли, может, не проснулся ещё толком) и посмотрел в зеркало. На него со смесью изумления, недоверия и тщательно скрываемого испуга смотрели бездонной синевы глаза. И всё бы ничего, только располагались эти глаза на прелестном девичьем личике, красотой которого при иных обстоятельствах Сашка не преминул бы восхититься.