Очень готический роман

4

Мы с Алексом традиционно закупались едой на всю неделю в супермаркете у метро. Во всей процедуре меня напрягали только толпы у станции и «торговые ряды», от которых несло запахами прелых апельсинов и маринованного чеснока. Мы быстро миновали неприятность и начали наш рейд по рядам супермаркета, отмечая в телефоне, что уже закинули в тележку, а что еще предстояло разыскать. Я крутила в руках банку «Нутеллы», а Алекс меня подкалывал.

 — Вот ты опять ее купишь, съешь половину ложкой прямо из банки оставишь на полке. Шоколад заплесневеет и банку придется выкинуть.

 — Я съем целиком, — грустно ответила я и кинула банку в тележку. Алекс вздохнул. В тележке уже лежал весь мой традиционный «скорбный набор»: трюфельный торт, две пачки пломбира, крабовые палочки, большая банка селедки в масле, хумус и соленые огурцы. Я абсолютно всеядна, и мне нравится, что в этом слове есть сочетание «яд». Алекс серьезно посмотрел на меня, вытащил из корзины «Минту» и потряс им перед моим лицом.

 — Марго. Ты, конечно, можешь напиться, обмазаться хумусом и селедками, но на завтра ты будешь все той же Марго, которая залезала в дом к чужим людям и которую чуть не пристрелил кумир юности. Тебе надо простить себя.

Я уныло покивала. Алекс не понимал главного. Со случая, когда Вайсман поймал меня и отпустил, слава богам, восвояси, прошла уже неделя, но не было ни часа без желания вернуться в этот момент. Я вспоминала осенний лес, чувство адреналина, мягкий полумрак кабинета, черный кафель. Безумие.

Когда я с велосипедом неслась мимо сосен, в голове стучало «не смей больше поступать так, дура». Но на следующий день все началось заново. Я снова захотела попасть в этот дом. Возможно, сосед прав, и мне нужна помощь. Я могу записаться к терапевту и походить на занятия, как в подростковом возрасте: тогда я действительно почти прекратила резать руки и начала нормально питаться. «Риточка стала хорошо кушать, но, конечно, немного располнела», говорила мама по телефону тетке. На тот момент мне на это было плевать: некий защитный механизм не позволил улететь с головой в анорексию или булимию.

Сейчас я просто чувствовала притяжение, с которым не справлялась, потому что не могла его идентифицировать. Внутри меня засел опасный, темный враг с неизвестными стратегией и тактикой: он уже победил, и бедной Марго только и оставалось, что тонуть в корпоративной тоске в офисе и есть соленые огурцы.

На работе Лана Шауб каждый день сообщала мне, что я «плохо выгляжу». Я не могла дочитать «Самый большой осколок», и теперь развлекалась игрой в «Косынку». Казалось, что ниже падать уже некуда.

Вечерами Алекс-таки распивал со мной «Минту» или даже вульгарный коньяк с колой. Он периодически писал смски Лизе и лайкал ее фотографии в инстаграме; когда он был нетрезв, лайки сопровождались комментариями.

История с поливом, однако, завершилась идеально: Вайсман рассказал Лизе, что за цветами ухаживала «какая-то девушка» и отдал ключи; Алекс же, с его простудой, все равно остался замечательным человеком и героем. По словам Алекса, Лиза была довольна. Судя по всему, о пистолете и о том, что я чуть не отдала концы от ужаса, Вайсман Лизе не рассказал. Алекс тоже решил держать язык за зубами.

Он не отпустил ее, о нет. Алекс все еще жаждал Лизы. В один из вечеров, когда мы выпили уже четыре стакана приторной алкогольной жижи, Алекс сказал:

 — Марго, почему мы с тобой не встречаемся?

Я пьяно рассмеялась. Честно говоря, Алекс был совершенно не в моем вкусе, хотя я уже давно начала подозревать, что все эти «вкусы» — ерунда на постном масле.

 — Моя мама регулярно интересуется этим же вопросом.

 — Все это так странно, Марго, — Алекс потянулся на своей кровати. Я же лежала на диване, забросив ноги на подоконник. — Слушай, а если бы был шанс, ты бы стала встречаться с таким человеком, как Вайсман?

Я резко села.

 — Всемирно известным писателем? Чтобы вечно чувствовать себя ущербной на его фоне? Нет уж, спасибо.

Алекс вновь противно захихикал. Я расстроилась.

 — Ну ладно, не с «таким», — продолжил Алекс. — А конкретно с ним?

 — Для меня он легенда, а не… Человек, — заметила я. Но это было правдой лишь отчасти. Теперь, когда я видела его кровать, его стол, его ванную, его самого во плоти, в конце концов, два мира – моих юношеских фантазий и моя реальность – столкнулись.

И я не хотела думать об этом. Я допила свой бокал и отправилась спать.

Наутро, пока я надевала свой наряд «Офисная крыса – 2», который включал в себя не шерстяную юбку, а черные брюки с едва заметно растянутыми коленками, Алекс появился на пороге моей комнаты с шоколадкой в руке. Его зеленые глаза светились как у кошки, и я знала: сейчас меня будут просить. Просить долго, настырно, ноюще, пихать в меня шоколад, страдать и напирать, пока я не сдамся. Возможно, нам действительно стоит начать встречаться: я бы могла использовать другие рычаги давления, кроме как «захлопнуть дверь». «Встречаться»… Какие «встречи», если мы уже живем вместе?..

 — Что тебе надо, Алекс, — натягивая свитер на футболку, строго сказала я.

 — Вот так вот, значит? Никакого старого-доброго манипулирования, — разочарованно протянул он. – Ладно, дело такое. В пятницу вечером у Лизы день рождения. Она пригласила нас обоих.

Я резко стащила свитер с головы и швырнула его в Алекса. Шоколадка гулко стукнулась о пол.

 — Даже не думай. У меня нет ни малейшего желания встречаться с человеком, который тыкал в меня пистолетом.

Алекс подобрал шоколадку, отломил кусок и начал жевать:

 — Вайсмана не будет. Он вернулся в Финляндию.

 — В то воскресенье он тоже должен был быть в своей Финляндии, — прошипела я. – Алекс, просто «нет».

Утром, в офисе, пока я допивала первый кофе, телефон высветил неизвестный номер. Иногда мне на сотовый звонят по рабочим делам: наша контора, «Санта», организует поставки оборудования для производств, так что мне, как младшему менеджеру по маркетингу, приходится принимать звонки даже на личный номер.