Очень готический роман

11

— Все понятно, — сказал Алекс. — Они просто решили маленько «расслабиться» напоследок.

Мы опять были в «Пепперс»; бармен смотрел на нас со смесью презрения и недоумения. Парень в тренировочных штанах и девушка в домашнем свитере в десять утра буднего дня пьют неразбавленный ром. Я отпросилась у Новак, сказав, что резко поднялась температура. Это была почти правда. Меня трясло с вчерашнего вечера.

Эта фотография, и затем новость о свадьбе. Немного слишком для куска мяса с костями, которым я себя чувствовала.

 — Озолс — какой-то ангел смерти, — пробормотала я, отводя взгляд от бармена. Он пялился на меня, и не из-за моей привлекательности. Я была привлекательна примерно как чахоточная обитательница доходного дома где-нибудь в Праге, на закате серебряного века, умирающая от разрушенных вдребезги легких и сердца. — Мне показалось трогательным, что этот фотограф убежден, что Лиза и Генрих позовут нас на свадьбу.

Алекс махнул рукой и допил ром залпом:

 — Позовут. Лиза писала мне вчера вечером, и она, кажется, напрочь забыла о том… Инциденте на балконе. Она любит толпу, любит внимание, любит вечеринки с кучей гостей. Поверь, Лиза уже делает крафтовые приглашения на тисненой бумаге и заказывает кейтеринг.

 — Почему она тебе не сказала про свадьбу?

 — Видимо, по той же причине, почему поцеловала, — грубо сказал Алекс и скривил рот. Мне стало ужасно жаль его. У него за плечами нет лет страданий по любимому писателю, лишь сильная симпатия к милой дамочке, разделяющей его любовь к природе. Бедный Алекс. Что нам делать?

 — Предлагаю прийти на свадьбу как пара, напиться и устроить там полный …, — предложил соседушка, будто прочтя мои мысли. Я поежилась:

 — Я под страхом смерти там не покажусь. Нет, Алекс, — я серьезно посмотрела ему в глаза. — Я настоятельно советую тебе оборвать все контакты с Лизой. За эти полтора месяца ты вряд ли успеешь что-нибудь изменить, только нервы себе испортишь.

Алекс поморщился. Он был уже пьян, и его мимика становилась наигранной, будто у персонажа аниме. Я же чувствовала свою кожу покрытой льдом, и ромом приглушала все те тысячи и сотни мыслей, падавшие на меня бесконечным карточным домом — вернуться ли к маме; сменить ли работу; сжечь ли все книги Вайсмана; заявиться на порог его дома, сорвать с себя одежду и заставить любить себя, потому что в мультфильмах поцелуй истинного чувства разрушает чары любой злой ведьмы.

Когда в сотый раз я представляла их первую — а на самом деле какую, миллионную? — брачную ночь, мне хотелось вонзить себе в голову нож, туда, где сидит воображение и травит мое сердце этим бесконечным потоком яда. Лицо Лизы усмехалось мне, окруженное кольцами розовых волос, пока белые, как у мраморных статуй, руки Вайсмана скользили по ее бедрам. Стоило мне на секунду закрыть глаза, как я видела эту сцену.

Я понимала, что это просто жизнь. Я должна смириться с тем, что Вайсман выбрал другую женщину и счастлив с ней. Еще я должна быть благодарна судьбе, что вообще с ним встретилась.

 — К черту, к черту, — прошипела я и со злобой стиснула стакан с ромом. Алкоголь не помогал — мне хотелось горько, как в детстве, реветь, размазывая по лицу слезы и сопли. И в этом ни было бы ничего красивого и романтичного.

 — Марго, ты что, — Алекс похлопал меня по руке. — Можно, подумать, на Вайсмане свет клином сошелся.

Я подняла на него взгляд, и Алекс отдернул руку. Сошелся, и Алекс это знал. Никогда не было никого, кроме Вайсмана; конечно, еще Марк, но скорее потому, что существовать в этих печальных, безумных мыслях одной бесконечно невозможно. Марк был продуктом моего инстинкта самосохранения. Наверное, я даже любила Марка, веря в то, что у сумасшедшей Марго есть шанс на нормальную жизнь, свадьбу и десяток готических детей от талантливого музыканта и перспективного финансиста. За кумиров юности не выходят замуж. Они женятся, но на нормальных, крепко стоящих на земле обеими ногами здравых женщинах.

Кажется, я все-таки разревелась, потому что Марк оттащил меня домой и уложил в кровать.

Когда я проснулась, было уже три часа дня. Я вяло покрутила в руках телефон и решила отказаться от публикации своих рассказов в Вайсмановском сборнике. Ничего от этой пары не хочу больше. Я набрала Лизе смс: «Лиза, привет. По определенным обстоятельствам я не смогу опубликовать свои рассказы в том сборнике. Прошу прощения». Я не надеялась, что она сразу отвяжется, но когда Лиза внезапно через полминуты перезвонила, я приготовилась к худшему.

 — Марго, что случилось?..

 — Я передумала, — пытаясь хотя бы сесть на кровати, сказала я. — Не хочу светиться.

 — Но они так хорошо вписались в канву, и Генри так настаивал, — начала ныть Лиза. — Я ждала, что ты на этой неделе придешь к нам в «Ост» и подпишешь контракт… Да и гонорар будет. Если хочешь, мы придумаем тебе какой-нибудь псевдоним…

«Выжигательница сердец», подумала я.

 — Лиза, я…

 — Ну пожалуйста, — продолжила ныть Кравец. За окном сыпал мелкий первый снег, и я смотрела на него, слушая приятный, но такой противный голос Лизы. — Кстати, тебе написал Озолс?

 — Да, — ответила я. — Мои поздравления, кстати.

Я не собиралась этого говорить, но слова вылетели сами. Лиза неопределенно, но явно вопросительно промычала.

 — Он упомянул, что вы с Генрихом женитесь в конце декабря, — мне было совершенно плевать на незнакомого мне фотографа, так что я не почувствовала ни малейшего укола совести.

 — А, да, конечно! Спасибо! Я еще не рассылала приглашения, — замялась Лиза, — разумеется, мы с Генри будем счастливы увидеть вас с Алексом на нашей свадьбе.

Мне захотелось запустить телефоном в окно.

 — Ну так что, я тебя жду в пятницу в «Осте»? Подходи часам к шести, я тебе все у нас покажу!

 — Ага, — сказала я и повесила трубку.

Черт с ней. Мне действительно надо уволиться из «Санты» и свалить из города — вернусь домой, к матери, или уеду в какую-нибудь глушь. Если верить в судьбу и мистику, то этот сборник станет красивым финальным аккордом, после которого можно будет поставить точку. Я уеду, Вайсман женится, я отдам его книги девочкам-фанаткам — а ту, что с автографом, попробую загнать подороже через «Амазон». Алекс найдет себе новый объект для воздыханий (любовь к хэнд-мейду, цветные волосы, милый голосок, платья в цветочек – с одной из миллиарда этой армии клонов ему повезет). Злая, как черт, я отправилась на кухню за кофе. По-моему, я пропустила «отрицание», перейдя сразу к «гневу» — и «принятие» дальше и глубже, чем Марианская впадина.