Очень готический роман

12

Лана Шауб молча подтолкнула ко мне коробочку с леденцами. Я свернула окно браузера и повернулась к ней:

 — Я ведь уже говорила тебе, что чувствую себя хорошо.

Шауб пожала плечами. Я сидела на своем рабочем месте, укутанная в толстый шарф. Пришлось соврать, что я простудилась, потому что показывать свою шею у меня не было никакого желания.

Тем же вечером, что я вернулась, ошалевшая, с пустой, будто пьяной головой, из «ОСТа», кожа на шее покрылась малиновыми синяками. Алекс увидел меня, идущую из душа на кухню, и замер с чашкой чая в руке, только взглянув на мою шею. Я не стала ему ничего рассказывать до этого момента; он сел, подперев ладонями лицо, и широко улыбнулся, будто гордясь мной. Было бы чем.

Ночью мне снилась чернота. Огромный дом, каждая поверхность которого была затянута черным шелком, каждый предмет, от стула до вилки. Черные окна и черные лампы, и все гладкое, матово блестящее, жаждущее прикосновений. Я вспоминала сон все утро, пока ехала на работу; я сидела за компьютером, теребила намотанный на горло шарф и думала только про гладкую, тревожную черноту.

На вторую ночь мне снилась Сара Ворхауз, которая жарила сердца над костром, и ее горячие слезы превращались в пар. На третью ночь чернота вернулась, но я никак не могла всмотреться в нее.

Наступило субботнее утро, и мне позвонила Лиза Кравец. И остатки сна развеялись.

 — Марго, привет, — слишком бодро сказала она, — прости, что так получилось в «ОСТе».

Я на секунду замерла, подумав, что Вайсман ей рассказал нечто, для ее ушей не предназначенное. Но Кравец продолжила:

 — У тебя есть сегодня свободное время вечером? Я бы хотела с тобой поговорить о издательских делах... Наедине, если можно.

Эта просьба звучала странно. Я совсем не хотела видеть Лизу. Смотреть в ее глаза и чувствовать этот острый, давящий осколок гнева на нее за то, что Вайсман принадлежит ей, и не мне, и она вольна испытывать то, что я испытала три дня назад каждый день. Но я в этой истории была злодейкой и тварью. И я согласилась встретиться с ней, потому что это могло помочь Алексу.

 — Интересно, про что это она хочет с тобой поговорить наедине, — Алекс захлопнул балконную дверь и поежился. С улицы тянуло морозом. — Способен ли Вайсман на безумно честные поступки?

Я растянулась на диване и попинала ногой каталог с розами.

 — Ты имеешь в виду, не мог ли он ей рассказать о том, что произошло в издательстве? Вряд ли.

 — Ты все еще придерживаешься теории, что Вайсман ушел в разгул перед свадьбой.

Я покачала головой. Это было не просто влечение. То, что он рассказал про свою семью, про своего отца, про безумную бабушку… Он давно планировал это. Вайсман хотел поделиться этой историей именно со мной.

Лиза предложила встретиться в парке возле их поселка. Я ни разу не ездила туда на общественном транспорте, и потратила лишние минуты на поиски маршрутки. День выдался холодным и солнечным: Лиза поджидала меня у магазина на остановке, и ее волосы горели ярко-розовым цветом. Она неловко приобняла меня в знак приветствия, и мы пошли к лесу. Поначалу я шла медленно, позволив Лизе самой задать темп. Она шагала широко и размашисто, прихлебывая желтую жидкость из тамблера. Я неловко молчала, разглядывая облетевший лес и автоматически отмечая удобные для залаза деревья.

 — Так когда примерно выйдет книга? — наконец спросила я. Лиза медленно моргнула, будто вспомнив о моем существовании:

 — Книга! Скорее всего, во второй половине следующего года, не раньше.

Я знала, что ждать придется долго. Интересно, что с нами всеми будет через год? Вспомню ли я вообще об этом сборнике? Возможно, я уже буду дома, на новой работе, в очередной новой жизни. И Лиза с Вайсманом останутся лишь эпизодом. Как хотелось бы в это верить…

 — Ты, наверное, думала, что раньше? Кстати, я забыла тебе отправить письмо…

Она начала рассказывать про реквизиты и отчисления. Я смотрела под ноги, на корку льда, которая неровными пластами облепила тропу.

 — …так что если у тебя еще есть вопросы по издательству, спрашивай, — улыбаясь, сказала Лиза. Я рассеяно кивнула.

Мне было совершенно неинтересно, какие еще рассказы войдут в книгу, как она будет распространяться и все прочее. 

 — Если честно, я не только про это все хотела тебе рассказать, — убирая тамблер в сумку, сказала Лиза. Она глубоко вздохнула, — как там Алекс?

 — Работает, — невпопад сказала я, — а что случилось? Вы поссорились?

Лиза выдержала паузу, на секунду остановилась, разглядывая уходящие высоко в небо сосны.

 — Тогда, у вас дома, когда Генри устроил ту нелепую сцену… Я чувствовала себя просто ужасно неловко, — сказала она, — До этого случая он никогда так себя не вел. Ты же знаешь, у меня масса друзей, и многие из них мужчины.

 — Ясно, — тупо сказала я. Лиза наморщила нос и усмехнулась:

 — Я все пытаюсь понять: почему мне так комфортно с Алексом? Дело ведь не только в наших разговорах про сад. Он будто понимает меня на каком-то глубоком… Уровне.

 — Алекс прекрасно умеет слушать, — заметила я. Разумеется, я все еще считала, что по большей части Лиза пользуется не в меру романтичным соседом. — С ним всегда чувствуешь себя в безопасности.

 — Да! Именно, — Лиза ткнула меня пальцем в рукав куртки. — Так спокойно, безмятежно. Как с братом, понимаешь, у меня есть брат… Но это не то, — замялась она.

 — Еще бы, — пробурчала я.

 — Почему у вас с Алексом не сложилось? — внезапно спросила Лиза.

 — Я и не пробовала что-то с ним «складывать», — грубовато ответила я. — Мы всегда были друзьями.

Впереди, далеко за деревьями, стали поблескивать крыши поселка. Мне стало интересно, пригласит ли Лиза меня на чай, и есть ли дома Вайсман. Я понимала, что увидеть их вместе и слушать обсуждения дизайна пригласительных будет болезненно, но мне все равно хотелось увидеться с Генрихом.

Точка, когда боль уравновешивалась желанием, была пройдена.