Очень готический роман

15

В тележке уже лежали три новые гирлянды: одна классическая, с зелеными и красными огоньками, и две переливающиеся, с плавно сменяющими цвет лампочками в виде звезд. Я сняла с полки связанного из соломы красного козла и поспешила к кассам. Надо не забыть купить еще пару упаковок имбирного печенья и безалкогольное вино.

«Икея» была забита людьми. Четверг, вечер, до Нового года еще две недели — и чего им не сидится дома? Неужели не все любят закупаться подарками в последний момент? Что с ними не так-то?

Телефон коротко завибрировал. Я вытащила его из сумки и прочла сообщение: «И печенье с корицей!». Я отправила в ответ рассерженный смайлик. Если Алекс считает, что я готова потратить всю свою премию на его прихоти, он жестоко ошибается. Мне нужно было оставить половину на поездку домой и на подарки матери и Линде, а не только ублажать соседушку. Впрочем, мы с ним уже стали как сварливая женатая пара, в которой Алекс играл роль хозяйственной женушки, а я — раздолбая-мужа. Немного даже карьериста и усердного работника: выяснилось, что если задерживаться на работе на час и проявлять инициативу, можно получить премию и одобрение Новак. Головную боль и ощущение, будто тебя часами жует верблюд, но это мелочи.

Я быстро пробила покупки, купила вино и печенья и побежала на маршрутку. Если я хочу выспаться, то лечь надо через полтора часа.

Завтра последний перед выходными рабочий день, пятница. Чем он еще выгодно отличается от прочих дней недели?

Завтра вечером мы наносим прощальный визит в дом Вайсмана и Лизы.

Я ненавидела даже думать об этом.

Алекс же вспоминал об этой своей затее практически каждый день. У него был своей способ борьбы с болью: он выливал на Лизу тонну гадостей. Он чуть ли не фотошопил ее фотографии и не заводил о ней анонимные треды на имиджбордах. Впрочем, Алекс только говорил, что не делал этого — я-то подозревала обратное.

Я отписалась на Форуме костей. «Рада узнать о сходке. Ждите» — таковым было мое сообщение в топике о будущей встрече. Я уже купила билет на поезд и обрадовала маму тем, что Новый год буду встречать с ней. Полнейшее безумие, но куда было деваться, если форумчане назначили встречу на 30-ое число? Алекс тоже увязался со мной, надеясь на знакомство с красивой бывшей готкой. Я хотела съязвить, что мало кто из них будет увлекаться садоводством и растениями, но смолчала. Пускай сосед холит и лелеет свою надежду на скорое заживление сердечных ран.

А я не надеялась ни на что. Я стала послушным скелетом, который работает, встает, ложится спать, спит, ест. Утром я тщательно убеждала себя, что мне ничего не снилось.

Я вернулась домой, и Алекс сразу же стал развешивать гирлянды. Он включил их, и комната сразу наполнилась мигающим разноцветным светом. Получилось красиво, но мне захотелось зажмуриться.

— Иди спать и отдыхай, — сказал Алекс, — завтра большой день.

— Так ты не передумал?

— Еще чего, — выражение лица Алекса неприятно контрастировало с празднично освещенной комнатой. Он был так же зол и обижен, как в тот день, когда Лиза назвала его «бесплатным садовником». — В общем-то, все это не касается тебя, понятно? Мне просто нужна физическая помощь. Вот и все. Твоя совесть чиста.

— Я все равно буду соучастницей, — вздохнула я.

— Ты уже согласилась.

Алекс был прав. Я не хотела думать, я не хотела чувствовать. Мне нравилась эта пустота внутри. Я собиралась сделать это исключительно ради него.

И когда мы шли, вечером пятницы, вдоль обочины шоссе, и впереди виднелся сосновый бор, я повторяла это внутри себя, как мантру. «Только ради него».

Я шла между соснами и зевала. Мы подсвечивали себе путь мобильниками. Под ногами были сосновые иголки вперемешку со снегом. Я вспомнила, как ехала тут на велосипеде, и я тогдашняя казалась себе нынешней невероятно тупой и юной. О чем я вообще думала?..

О чем я теперь думаю?

Я сделаю это. Согрешу в последний раз. Я всегда знала, что поступаю плохо, что вмешиваюсь в чужую жизнь. Что хочу быть с человеком, с которым быть мне, если угодно, не судьба. Я пыталась победить ее, играя грязно. Я справедливо останусь ни с чем.

В такие игры не выигрывают нечестно.

Мне было лишь жаль, что страдал Алекс. И Генрих тоже. Я долго пыталась найти внутри себя ответ на вопрос, совестно ли мне перед Лизой, и не нашла его. Она была мне чужой, и как я ни старалась, в отношении ее я чувствовала лишь пустоту. Я не могла исправить то, что натворила.

Мы с Алексом замерли напротив дома Вайсмана и Лизы. Окна не горели. Мы двадцать раз перепроверили даты: на Фейсбуке Лизы были посты о девичнике, а в Инстаграме ее подруг уже стали появляется фотографии с соответствующим хэштэгом. Все напоказ, в лучших Лизиных традициях. Интересно, как она разрешит ситуацию с фотографиями со свадьбы?.. Впрочем, она просто может не указывать фамилии жениха…

Плевать.

Алекс, как и я, закутанный до глаз в черный шарф и в нахлобученной черной же шапке, нетерпеливо облокотился о каменный забор и звал меня. Я вздохнула, запрыгнула на забор и помогла соседу перебраться. Пригибаясь, мы заскользили по тонкому слою снега к стене дома.

— Соседей тоже не видно, — прошептал Алекс, оглядываясь по сторонам.

— Они тоже на девичнике, — ответила я, — Лиза их пригласила.

Я сомневалась, что Вайсман приглашал соседей-мужчин на свою встречу. Скорее всего, он вообще в Финляндии.

Я встала под балконом и замерла в нерешительности. Я так не хотела этого делать. Не хотела больше всего на свете.

— Алекс, я не могу, — сказала я. Плеча коснулась рука в перчатке:

— Марго, пожалуйста, — сосед развернул меня к себе. Глаза у него были умоляющие. — Пожалуйста. Две минуты. Как договаривались.

Я глубоко вздохнула, подпрыгнула, подтянулась.

Балкон. Спальня Лизы. Тонкий, знакомый запах ее комнаты: цветы и кокосовое масло. Я прислушалась: в доме царила тишина. Только оглушительно громко стучало мое сердце.