Очень готический роман

16

«Смотри, как создаются и рушатся миры, как сотни душ сгорают в вечном пламени — бесконечная жизнь, бесконечное биение невероятно огромного сердца, и где-то, в крошечном осколке этих хитросплетений — моя история, но никто никогда не поверит всей душой в то, что она такая незначительная.

Наша жизнь и наш путь всегда будет центром.

Каждый, каждый, каждый день, каждую ночь, как в безумном сне в безумном городе, где люди живут, по щиколотку погружаясь в воду, их шаги не слышны, и может быть, они немного святые, потому что почти ходят по воде.

В странном городе, в котором мне не доводилось бывать; а еще, знаешь, там много мостов — и лодки, чудные лодки, похожие на музыкальные инструменты. И эти люди ходят в масках, они надевают их...

И что происходит? Праздник заканчивается, маски снимаются... Но мне как-то подумалось, а вдруг — тот, кто танцевал с тобой немой танец в воде, снимает маску и...

Это совсем не тот человек, который надевал ее...

А может быть, и ты сам тоже поменялся жизнью с кем-то во время маскарада?

Этот город, он так далеко. Безумный город. Твой город, Сара».

В сборнике «Разрезанный язык и еще двенадцать сказок високосного года» этот рассказ шел последним. Я зачем-то захватила его с собой, когда собирала сумку: пока Алекс спал, прислонившись головой к окну, и зимние пейзажи мелькали на фоне его рыжих волос, я читала книжку Вайсмана. Я словно хотела отделить Вайсмана-человека от Вайсмана-писателя: и пока не могла сказать, насколько удачно это получалось.

«К Саре» я листала дома, собираясь на сходку форумчан. Алекс ночевал у своего друга, поэтому я была свободна от дурацких маминых расспросов. Я рассматривала шкаф с одеждой, гадая, во все ли платья смогу поместиться. С другой стороны, что может быть нелепее, если я заявлюсь на встречу старых знакомых в пластиковом корсете или дешевом виниловом свитере?.. Наконец мне на глаза попалось древнее, еще школьных времен длинное светло-серое платье с вырезом. Самое оно для грязной городской зимы; с другой стороны, ничего настолько же ладно выглядящего и не кричащего у меня все равно нет. А идти на встречу в джинсах и толстовке мне казалось скучным вариантом.

Гортхауэр снял для встречи недорогое кафе, что вызвало у форумчан массу эмоций. Кто-то расстроился, что спустя столько лет не сможет пообщаться в «цивильной обстановке», кто-то вопрошал, надеюсь, в шутку, «почему не заброшенная больница». Тред насчитал пятнадцать страниц, что, конечно, было удивительно.

Зачем мы еще нужны друг другу? Зачем списываемся, зачем держим друг друга в социальных сетях. Отпечатки чужой юности; эмоций. Ощущения, что ты не один такой искалеченный. Что опираясь друг о друга, можно создать иллюзию целостности. Клуб по интересам формата двадцать первого века, как и любая неформальная тусовка.

Алекс ждал меня у метро; мы обсуждали какую-то ерунду, пока покупали карточки для поездок. Уже чуть стемнело — самый короткий день был позади, но это ощущение бесконечных сумерек еще останется надолго.

Пока мы шли к метро сквозь редкий снег, мое сердце колотилось. Старые друзья, старые шутки. Сегодня будут много говорить про Вайсмана, и мне придется словно много часов играть в покер, сохранять невозмутимое выражение лица. Я увижу Линду; я буду наблюдать, как Алекс высматривает из толпы «самую симпатичную бывшую готку». Я буду привычно позировать для фотографий «в три четверти» и поносить новые альбомы старых кумиров. Вздыхать о давно закрытых клубах. Я все это знала наперед и именно в этом и было все удовольствие.

Через огромную деревянную дверь мы попали внутрь — и на меня сразу обрушился смех, разговоры, еле слышная музыка. Улыбающиеся лица: мы чуть опоздали, поэтому большая часть народа уже была здесь.

Длинные деревянные столы поставили буквой «п»; с высокого потолка свисала огромная кованая люстра. В углу, разумеется, стояла ярко наряженная елка, украшенная гирляндами. Это было уютное место, совсем не похожее на те, где мы раньше устраивали встречи. Ни на клубы, ни на кладбища. Приятное кафе для взрослых людей. Первой я заметила Линду: она широко улыбалась и уже поднималась из-за стола, чтобы поздороваться. Мей, Леди Тьма, Гортхауэр, чертов Марк, Найткиллер, Чернокнижник, Лилит, Лестат, Йохан, несколько то ли новых, то ли наоборот, еще первого поколения форумчанок… Все они были здесь — свидетели того, как росла Сара Ворхауз.

— Потрясающе выглядишь, — Линда крепко меня обняла. Фотографии не передавали того, как красиво она повзрослела; ей гораздо больше шел натуральный цвет волос, а не ярко-красный. Я не знала, как вести себя с Марком и Леди Тьмой, но они сами вежливо помахали мне первыми. Мы с Алексом хотели сесть за стол с краю, но Линда, обитавшая в уютном уголке, позвала нас к себе. Рядом с ней примостился Гортхауэр — как всегда громогласный, бородатый и готовый каждому уделить внимание.

— Спасибо, что пришла, — громко сказал он, — а нас больше, чем я думал.

— Все соскучились по Линде, — поднимая бокал, заметил Лестат. Он был из старого поколения форумчан, однокурсник Мастера; верная старым традициям жена парня родила ему уже пятерых. Я давно не слышала о Лестате: он появлялся на форуме все реже и реже.

Я коротко рассказала, чем сейчас занимаюсь, и представила всем Алекса. Чернокнижник был со своей женой, а Мей — с двумя подружками из фан-клуба Лакримозы, так что приводить друзей не казалось чем-то из ряда вон. Все были рады Алексу, а тот уже начал раздавать хитрые улыбки девчонкам. Наконец появилась официантка: мы с Алексом заказали по крепкому стауту и гренкам, и когда пиво принесли, с первым его глотком пришло расслабление.

— Раз приехала моя любимая Сара и ее бокал полон, я хотела бы сказать тост, — Линда встала и постучала вилкой по бокалу. Все притихли и повернулись к ней. — Спасибо вам, что согласились встретиться со мной. Вы знаете, что я сейчас нечастный гость здесь… Но я постоянно вспоминаю наши встречи, концерты, на которые мы вместе ходили, наш форум. Все мы одиночки. Мы из тех, кто мечтал найти настоящую дружбу или любовь.