Очень. Плохой. Судья.

1

Матвей

Я пиздец в каком в бешенстве. В таком густом, тяжёлом, когда кровь гудит в висках, а челюсть сводит до хруста. И лëд в бассейне здесь ни при чём.

Лëд в бассейне VIP клуба — моя прихоть. Мой способ охладить голову, чтобы не разнести что-нибудь к хуям собачьим.

Воду мне сделали отличную. Как в проруби. Я рассекаю её руками, гребу мощно, выбрасываю агрессию через мышцы. Не помогает. Мысли всё равно крутятся вокруг одного и того же.

Вокруг сегодняшнего процесса.

Вокруг пацана, который смотрел на меня со скамьи подсудимых и молчал. Просто молчал, не оправдывался, не юлил.

Так смотрят либо полные маньяки, либо те, кого подставили, а они уже полностью смирились.

Я таких перевидал десятки. Обычно считываю с первого взгляда, ещё до того, как папку открою. Но сегодня всё пошло через жопу.

Сегодня я тупил.

Тормозил.

Не мог нормально въехать ни в одно слово прокурора. Потому что не мог оторвать взгляд от неё.

От матери пацана.

Сидит, вжалась в скамью, как мышь в углу. Пальцы вцепились в сумочку. Плечи сведены, глаза затравленные, бегают по залу, как у зайчихи, которую обложили со всех сторон.

Обычная клуша, трясущаяся над своим щенком. Я таких пачками вижу.

Но эта — другое.

Эта выбила меня из колеи.

Я смотрел на неё и не мог сложить пазл. В башке не укладывалось. Совсем. Как будто взяли ту девчонку, которую я помнил — сочную, горячую, с огнём в глазах — и выжали досуха.

Как тряпку выкрутили. Высушили. Выпотрошили.

И вот сидит то, что осталось.

Тусклое.

Потрёпанное.

Кто-то взял ту девчонку Сашку, пропустил через мясорубку, а результат даже не удосужился приправить.

И всё равно я её узнал. Мгновенно. Как удар под дых.

В паху стало тяжело. Кровь прилила резко, тупо, по-животному.

Я сидел в мантии, слушал прокурора, а в штанах давило так, будто я не федеральный судья, а сопляк, дорвавшийся до первого сиськи.

Тело узнало её. Тело, блядь, помнило. Хотя я сам почти вытравил её из памяти.

Почти.

И теперь всё смешалось в один хренов коктейль. Где моё чутьё? Где опыт? Где та хвалёная способность видеть людей насквозь? Всё накрылось одним её присутствием.

Она сидела в десяти метрах, и я не мог думать. Впервые за мою ахуительно гладкую карьеру не мог хорошо делать свою работу.

А дело-то — конфетка. Улики. Свидетели. Экспертизы. Одно к одному, сука, одно к одному.

Всё сходится, всё блестит, всё разложено по полочкам, как в дорогом борделе.

Любой судья уже подмахнул бы приговор не глядя. И был бы прав. По бумагам — виновен. По логике — виновен. По всем законам, какие только есть, — виновен.

Но я не мог.

Что-то скребло.

Где-то глубоко, под слоем злости, под стояком, под мыслями о том, как она выглядела тогда и как выглядит сейчас.

Что-то ворочалось и не давало поставить точку. Может, пацан правда чистый? Может, чутьё ещё не сдохло?

А может, я сам себя наёбываю.

Я перепроверил дату рождения подсудимого. Сопоставил. Ставлю сто из ста, что он сын того уëбка, к которому его мать от меня ушла.

Блядь.

И тут — шаги в коридоре. Лёгкие. Торопливые. Я замер. Жду. Дверь открывается.

Я оттолкнулся от бортика и ушёл под воду. Не нырял — именно ушёл, всем телом, длинным скользящим движением. Вода приняла, сомкнулась, обжала со всех сторон.

Ледяная, сука. Но мне это и нужно.

Я плыл под водой, сколько хватало лёгких. Грёб мощно, размашисто, чувствуя, как горят мышцы. В ушах — глухой шум. В голове — пустота. Только я и толща воды. Хорошо. Наконец-то, блядь, хорошо.

Вынырнул у бортика.

Вода схлынула с лица, с волос, залила глаза на секунду. Я смахнул её ладонью, открыл глаза и вдохнул шумно, полной грудью.

И увидел.

Сашу.

Она стояла прямо у входа в бассейн.

А вот это сюрприз, дорогая.