Очень приятно, Вилары

Непутевая дочь

В этот день отец был в ярости с утра. Несколько дней назад снег растаял, и папа кричал на всю округу:

— Все, я могу сказать однозначно: зима закончилась!

Это, кстати, папина любимая фраза. Каждую зиму, как только немного теплеет, он ее говорит повсюду, а потом страшно удивляется, когда снова холодает. То же самое происходит и летом: едва чуть падает температура, батька тут как тут со своим «Я уверен, лето закончилось!».

Так вот, эта зима была долгой и страшной, а потому вчера снег выпал снова, да еще и с удвоенной силой. С утра, везя меня на вокзал по заледеневшей и заснеженной дороге, отец едва удерживал машину в ровном положении, она так и норовила слететь с дороги, но, несмотря на это, у него оставались силы приговаривать:

— Дерьмо, как ты меня задолбала, я из-за тебя должен ездить в такую погоду, но ничего, долго это не продлится, я тебя выгоню отсюда на хрен, подумать только, мне в моем возрасте такие нагрузки противопоказаны, чтобы я в свои годы такой ерундой маялся, как ты меня утомила.

До вокзала мы добрались живыми, и следующие несколько часов я наслаждалась папиным отсутствием. Но когда, вернувшись с учебы, я села к отцу в машину, стало ясно, что положение дел не изменилось.

— Сейчас поедем в Дорлисхайм, мне срочно нужно сменить шины с летних на зимние, — и папа нажал на газ.

Насколько я знаю, нормальные люди меняют шины еще в конце осени, но поскольку отец уверен, что зима закончилась навсегда, ему для этого нужно почти слететь с дороги.

Все двадцать минут, которые мы ехали в этот небольшой городок с торговым центром и шиномонтажом, папа бурчал:

— Как ты меня задрала, какая же ты непутевая дочь, ну и семейка у меня, как же мне не повезло, я для тебя все, а ты такая неблагодарная.

По приезду отец довел меня до кафетерии и дал десять евро:

— Иди ешь сама, у меня аэрофагия, я пока с шинами разберусь. Что ты будешь? — спросил он, глядя на меню.

— Ну, вот тут есть лосось за восемь евро. Это, наверное, вкусно.

— Конечно, вкусно, — папа злобно ткнул мне в руку еще десять евро и убежал.

Он вернулся, когда я уже доедала.

— Я отвез машину, позвонят, когда сделают, наверное, часа через два.

Кто бы сомневался, во Франции ничего быстро не делается.

— Господи, ну ты и дорогую еду взяла! Да ты вообще оборзела! — закричал папа, увидев чек на столе.

Я посмотрела на свой поднос. Рыба, картошка, салат, лимонад. Ничего особенного. Отец, видимо, считал по-другому. Он купил себе кофе, сел напротив и стал доедать мою картошку, запивая ее горячим напитком и делая такое лицо, будто ничего более мерзкого он в жизни не ел. Но самое страшное ждало меня впереди.

Поскольку нам нужно было ждать еще несколько часов, пришлось много разговаривать с папой. Сначала он бубнил, какая же я непутевая и неблагодарная, а потом перешел к квартире, той самой, которую так отчаянно хотел он, и не хотела я.

— Я не понимаю, почему ты ее не хочешь.

— Потому что она строится полтора года, я не смогу столько прожить в этом дурацком селе, я уже умираю от скуки и отсутствия общения.

— Но я все равно буду покупать только то, что строится, — объявил отец.

Дальше последовали долгие объяснения, почему для экономии денег нужно покупать строящуюся квартиру. Батька производил какие-то сложные расчеты на бумаге, потом сам в них запутался, что живо напомнило мне сцену из детства.

Однажды, когда я была классе в пятом, папа приехал к нам в гости. Он наблюдал, как мама билась, объясняя мне решение уравнения, а потом решил попробовать помочь. Отец долго что-то писал, зачеркивал, и в конце концов сказал:

— Все это какой-то бред, сами решайте, короче, — и бросил листы на стол.

В этот раз все было так же, из папиных объяснений я не поняла ничего, кроме того, что покупая готовую квартиру, тоже можно сэкономить, но до него почему-то это не доходило.

За два часа в кафетерии папа успел выпить три чашки кофе, а я потребовала мороженное. Потом отец отправил меня за журналом с объявлениями о продаже квартир. Мы сели рядом и стали отмечать карандашом неплохие варианты.

— Вот хорошая, и недорогая, — сказала я тыкая в фото студии.

— Да, действительно, неплохая, — ответил отец и тут же добавил: — Но я такое не куплю, район какой-то подозрительный.

На каждую хорошую квартиру папа тут же находил сто причин, почему ее нельзя покупать.

На третий час ожидания отцу позвонили из шиномонтажа и сказали, что они приступили к смене резины и все сделают в течение часа. Я поняла, что не выдержу столько с папой, а потому пошла гулять по магазинам.

За рассматриванием всяких штучек, одежды и книг прошло почти сорок минут. Я перешла к отделу с дисками, когда по громкой связи на весь торговый центр услышала:

— Полин Вилар, подойдите к центральной кассе. Полин Вилар, подойдите к центральной кассе.

Мне потребовалось минуты две, чтобы понять, что это наверняка отец меня ищет как всегда оригинальным способом, а не я что-то натворила. Я дошла до кассы, отец радостно закричал кассиршам:

— Все хорошо, вот она! — и рассмеялся громовым смехом.