Очищение духом

Глава 24

На закате того же дня она снова сидела в большом зале (скорее всего, это была столовая) того дома, который она уже посещала утром. На этот раз народу было почему-то не так много, даже Ривелсее нашлось место за столом. Но напряжение так же тяжело витало в воздухе и многократно усиливалось тем, что у всех были очень мрачные лица, а Хейлер сидел злой. Казалось, что ему очень хочется орать и метать молнии, но он этого не делал и не кричал, а шипел от гнева.

Повод для гнева у него был, и довольно глобальный. Утром он давал всем задания, теперь почти все они оказались проваленными. И не просто проваленными – всё обстояло намного хуже. Отряд Лейсара, который был направлен по Южной улице, потерпел поражение. Разгромное поражение, настолько разгромное, что назад вернулась лишь половина воинов, а Лейсар сидел чернее тучи: мало того что он сам чувствовал себя уничтоженным, ещё и Хейлер совсем его не пожалел и устроил такой разнос, что тут же назвал его слабоумной свиньёй и тупоголовым тупицей. Вопрос о его дальнейшем командирстве сразу же повис в воздухе. Из обрывков нескольких фраз Ривелсея смогла уяснить, что отряду Лейсара тоже посчастливилось нарваться на подобного проповедника, который встретился и им. Вот только в их отряде, видимо, не нашлось почему-то никого, кто мог бы противостоять его безумию.

Но дело было не только в Лейсаре. И у Рисета, и у Интрата дела обстояли не лучше. Отряд Дивайтена, потерявший всего одного бойца и к тому же выполнивший задание – обыскать дом – очень мало был способен развеять общую обстановку или вызвать радость у Хейлера. Да ничего существенного этот отряд и не сделал. Несмотря на то, что сражённый Ривелсеей человек, по всей видимости, был очень значимым субъектом в Ночном Посольстве, но отчёт Дивайтена выглядел всё равно печально: убили врага, потеряли своего и ни черта не нашли. Ну, Ривелсея-то, конечно, нашла: и шкаф, и письмо на своё имя, а кроме того – там же, в подвале, она обнаружила толстую дверь, не то плиту, из холодного серого камня. Она была вделана глубоко в стену и держалась просто мёртво, на этот раз никакой ратлерский гнев не помог. Но Хейлер-то всего этого вообще не знал, поэтому его взору была доступна лишь общая безрадостная картина всеобщего разгрома.

- Ночное Посольство, – голос Хейлера был металлически напряжённым, – в этот раз опять смогло показать своё превосходство над нами. Несмотря на все наши приготовления, мы опять повержены. Больше всего меня бесит то, – вот здесь его голос просто зазвенел от гнева, – что они никогда! Никогда не относились к нам серьёзно! Несмотря на то, что мы не жалеем усилий, не жалеем своих людей, нам не удаётся не только усмирить Посольство, но даже достичь какой-нибудь временной победы! Чем вы можете это объяснить? Я вас спрашиваю! – Он обвёл сверкающим взглядом всех, несколько раз. Никто не хотел отвечать, пока не зазвучал наконец голос Дивайтена. Несмотря на всё, Ривелсея не могла его не зауважать. Дивайтен был человек решительный, смелый и верный, верный в самой глубине души и с принципами, не позволяющими предать.

- Дело в том, – сказал Дивайтен, – что те, из Посольства, делают с нами что-то такое, что заставляет наших людей сдвигаться. Их слова, хотя и кажутся полным бредом, но воздействуют так, что зажигают ненавистью и безумием. Я, я сам испытал это на себе, и я предлагаю перестать замалчивать этот факт.

- Я не верю! – резко оборвал Хейлер. – Я не верю, что вы все такие слабовольные и можете поддаться на какие-то идиотские слова. А если так, – кажется, Хейлер уже вышел из себя, – то я вообще распущу всю эту бесполезную организацию! Идите домой, можете ничего не делать – пусть всё погибает из-за Посольства! Но я, я – всё равно выполню свой долг!!! – заорал Хейлер. – Я слишком долго просидел здесь, в этом доме, с глупыми планами и приказами, но пусть всякие трусы и пораженцы не думают – я не забыл, как выглядит меч! Надо – я пойду вообще один, и пусть меня убьют, но по крайней мере я не сдамся, не перейду во вражеский лагерь и докажу всем, что никакие слова и никакие уловки не сдвинут с пути воина, который знает, к чему он стремится, и верит в это!

- Можешь орать сколько хочешь, Хейлер, – хмуро проговорил Дивайтен. – Твой вечный пафос и твоя горячность – это, конечно, хорошо, но ты сам видишь, чем это всё кончается. Я всё понимаю, что ты командир и что всё будет по твоим блестящим планам, но я тоже служу квайзам не первый день и имею все права говорить любую правду. Нет, твою смелость я сомнению не подвергаю, да только и я много раз ходил в атаку, и бился насмерть, и проливал силу – свою и чужую. Это замечательно, но, чтобы командовать, надо не только шлем на голове таскать, но и внутри ещё что-то иметь. Ничего не изменится, пока мы не изменим своих принципов. Я понимаю, что слышать всё это тебе не слишком-то приятно, но я хочу, чтобы ты не злился, а крепко подумал обо всём, что сейчас происходит.

- Ты не знаешь, сколько уже раз я обо всём этом думал, – огрызнулся Хейлер. – А тебя если послушать, то получается, что у нас у всех вообще нет никаких шансов. Мало ли кто там и что говорит; надо нормально воевать и сконцентрироваться на том, чтобы не поддаваться на всякие глупые уловки. Да, именно так вот, Дивайтен!

- Возможно, ты в этот раз и прав, – ответил Дивайтен. – Просто надо хорошо стараться. Вот эта девушка, – он указал на Ривелсею, сидевшую как раз напротив, – ну, про неё вообще нужно сказать отдельно: она не только не поддалась на все их дьявольские хитрости, но и вытащила нас всех из этой опасной ситуации. Я, не стыдясь, скажу честно: если бы не Ривелсея, всё закончилось бы намного-намного хуже.

- Ты? – удивился Хейлер, обернувшись к ней. Ривелсея подняла на него глаза, он смерил её долгим испытующим взглядом. – Нет, я всё, конечно, понимаю, Дивайтен, но эта девушка пришла к нам сегодня утром, а ты утверждаешь, что она спасла – СПАСЛА! – целый отряд! Твой отряд, которым я, хоть и ругаю тебя часто последними словами, но которым я всё-таки горжусь. И мне очень интересно, как же…