Очнувшись ото сна

III

Это было обычное утро в институте. Никто бы и подумать не мог, что две эти девушки, улыбчивые и милые, имели такую грустную, трагичную ночь. Лиза чувствовала, что она перешагнула невидимую грань, отделявшую её от будущего,- пустого, отчаянного и нежеланного. Или не так. Скорее, она вошла в будущее, которое ей не принадлежало. Она не чувствовала себя частью той жизни, которой должна была теперь жить, - жизни без её любимого Толика. Она шла по шумным коридорам университета, выпрямив спину, улыбаясь и здороваясь со знакомыми. И только по её сжатым и побелевшим от напряжения пальцам можно было понять что она чувствует на самом деле. Инна все время была с Лизой. Тихо и неотступно следуя за ней, словно мать, следующая за своим маленьким ребёнком, готовым споткнуться в любой момент. Иногда она брала Лизу за руку, будто пыталась дать ей понять - та не одна. В её жизни, в её будущем все ещё есть те, ради кого стоит жить. Ради кого стоит бороться. Бороться с отчаянием, накатывающим волнами. Бороться с болью, наполняющей каждую клетку тела. Хотя, возможно, с этим невозможно бороться. Это нужно принять. Принять как часть себя и той огромной любви, которая  была смыслом жизни. Принять и простить себя за то, что не смогла сохранить то, что было смыслом жизни. Не важно, сколько ночей подряд кричать, сколько рыдать в подушку, пытаясь сдерживать крик, - легче не станет. 
- Послушай, ты ни ходи за мной по пятам. - Тихо сказала Лиза.
- Да мне вовсе не сложно, - попыталась утешить её Инна.
- Не в этом дело. Просто если все заметят, если поймут... Толик тоже узнает, мы ведь в одном университете учимся. А я... я не хочу, чтобы он знал... как мне тяжело без него. 
- Я понимаю. Прости. Ну, что, тогда, увидимся вечером? Может тебе купить чего? Хочешь, твоих любимый пирожных куплю? 
- Да. Купи, пожалуйста.- Лиза улыбнулась, ответив будто невзначай, даже толком не повернувшись к Инне. Но та знала, - она искреннее благодарна за то, что была все это время не одна. Возможно, теперь ей и вправду нужно было остаться наедине с собой. Собрать мысли и воспоминания, разбросанные по углам жизни и понять, что делать завтра. Ей было сложнее чем кому-либо ещё. Она должна была понять, что делать с собственными чувствами, которые оказались не нужными человеку, которому были адресованы. Этот тяжелый и ужасный момент, когда ты отдаляешься от чего-то, что было важнее жизни. От кого-то, кто нежно смотрел в твои глаза и говорил, что хочет целовать твои губы всю жизнь. Когда ты понимаешь, что должен сделать шаг и уйти, но чувствуешь себя так, словно ты - дерево, вросшее корнями в землю. И каждый шаг - нестерпимая боль и неизлечимая рана. Но ты делаешь этот шаг, ломая саму себя. Да, Инна прекрасно понимала чувства Лизы, потому что прежде сама чувствовала то же самое. Нет, она не пообещала себе, что больше не влюбиться. Она не поклялась себе, что больше не позволит любимому ранить себя. Она просто знала, - ещё раз она этого не переживет. Не переживет боли, которую пережила прежде. Которую сейчас переживала её лучшая подруга. Инна шла, поглощенная воспоминаниями. Как вдруг, чей-то голос вырвал её из задумчивости:
- Послушай, это ведь это ты там была, с той чокнутой блондинкой в красном платье? - Возмущённый мужской голос прозвучал у самого уха Инны.
- Что? - Растеряно переспросила она, ещё не осознавая, что происходит вокруг. 
- Я спрашиваю, это ты была вчера в клубе с той блондинкой, которая напала на меня?- Молодой человек с возмущённым выражением лица стоял напротив Инны, сложив руки на груди.
- А ты ни тот ли парень, с которым Лиза вчера повздорила в клубе?- Спросила Инна, всматриваясь в его лицо, которое как и прежде, казалось совершенно незнакомым. Даже если бы она рассмотрела его вчера, чего она вовсе не собиралась делать, вряд-ли она смогла бы узнать его в столь отличающейся обстановке. 
- Ни я ли тот парень, с которым повздорила твоя подруга? Повздорила? Да эта чокнутая чуть все лицо мне не расцарапала! - Возмутился незнакомец на вопрос Инны.
- Вот и жаль, что не расцарапала. Возможно, с расцарапанным лицом у тебя было бы меньше шансов соблазнить девушку, находящуюся в отчаянии. - Хмыкнула Инна.
- Да твою подругу и соблазнять не надо было. Она сама готова была броситься в мои объятия! - На лице незнакомца появилась надменная улыбка. Да, Инна сотни раз видела подобное выражение лица. Выражение лица, будто кричащее о том, что этот человек знает все и обо всех. Но как правило такие люди не знают ничего, потому что они не знают главного, с чего начинаешься любая значительная вещь - любви. 
- Твои объятия ничего не стоят, ни для Лизы ни для любой другой девушки. Тебе не понять, но Лиза - хорошая девушка. Так что, держись от неё подальше. - Попросила Инна, сдерживая накатывающую ярость. 
- И что же даёт тебе право распоряжаться её жизнью? - Незнакомец поднёс руку к лицу и задумчиво подпер ладонью подбородок. - А, я знаю, возможно, вы- лезби?
- И кто тебя только воспитывал? Если бы твой отец услышал это, он был бы очень разочарован! -Возмутилась Инна, постаравшись достучаться до совести незнакомца. Но он толко ухмыльнулся. В этот раз его улыбка не была надменной, - скорее горькой.- То, что я, как её подруга, не сплю ночами утешая её после того как такие как ты бросают её, даёт мне право вежливо попросить такого как ты оставаться в стороне. - Почти вскрикнула Инна, уже не заботясь о том, что все вокруг оглянулись на неё. Незнакомец развернулся и медленно пошёл прочь, будто упиваясь позором своей собеседницы. Покрасневшая от стыда и злости Инна просто смотрела ему в след. Ей безумно хотелось пнуть его ногой под зад, плавно раскачивающийся во время его « кошачьей» походки, но она понимала, что приличной девушке махать кулаками, да ещё и в институте, ни к лицу. Как же ей хотелось пнуть его ногой под задницу, плавно раскачивающуюся в такт его «кошачьей» походки. И плевать, что он подаст на неё на суд за травму королевской « пятой точки». Незнакомый мужской голос вырвал её из фантазий. « Вот это день сегодня » подумала она. 
- А ты ещё кто такой? - Недоверчиво спросила Инна осматривая незнакомого парня, дружелюбно улыбающегося ей. 
- Я- Иван, друг Ильи. Ты меня не видела, но я был вчера в ночном клубе. - С приветливой улыбкой сказал незнакомец.
- Значит, ты был там, но так ничего и не сделал, увидев, как твой друг пристает к  пьяной девушке? - Переспросила Инна, по всей видимости, надеясь вызвать у незнакомца чувство стыда. 
- Ты не волнуйся. Илья, может и выглядит смутьяном, но он безобидный.- С виноватой улыбкой сказал парень.
- Для тебя возможно и безобидный, а вот для девушек....- Начала Инна, но тут же остановилась, подумав, что сейчас стала до ужаса похожа на своего недавнего знакомого, нынче удалившегося в неизвестном направлении. Ей стало стыдно за саму себя и она хотела извиниться, но парень начал первым:
- Илья вовсе не плохой парень. Просто жизнь у него была тяжелая. 
- У всех нас тяжелая жизнь. Но что ты хочешь сказать, он не получал родительской и любви, и поэтому, бросаешься в объятия любой женщины? - Сказала Инна с наиграно трагичным лицом, пытаясь дать понять собеседнику, насколько глупой выглядит его попытка оправдать друга.
- Почти. Его отец ушёл из семьи, когда Илье было шесть, а для отчима он был бельмом на глазу, хоть тот и обеспечил его финансово. 
- То есть... Ты имеешь ввиду... Я не должна была говорить об этом так... – Инна не могла подобрать слов. А ведь только что она ударила ушедшего парня в самое больное место. 
- Ничего, просто ему этого не говори. Ну что ж, мне пора.- Незнакомец махнул рукой и отправился в неизвестном направлении.
 Инна впервые за последнее время почувствовала себя настолько ужасно. Она вдруг осознала всю гнусность и надменность собственного есства. 
Все пары Инна просидела, будучи погружённой в собственные мысли. Её конспекты, прежде усеянные детальными записями лекций сегодня оставались девственно белыми. Её белая и тонкая рука застыла над бумагой. Её тонкие пальцы сжимали ручку, будто застывшую в средине недописанного слова. Почему-то ручка была похожей на палубу затонувшего корабля, возвышающего из-под белого льда тетрадного листа. И даже строка, темной линией тянувшаяся от неё напоминала трещину на льду. Холодно. Снова Инна чувствовала это холод, пробирающий до костей. Преподаватель неспешно расхаживал по аудитории, как раскачивающийся маятник, - туда-обратно. Инна следила за ним взглядом. Но будто не видела его. Не видела никого в этой душной аудитории, наполненной голосом преподавателя, скрипом ручек, усердно записывающих лекцию, шепотом , доносятся с парт у окон. Она повернула голову к окнам и увидела льющийся из них свет. Он был тёплым, казалось, он пах ванилью и печеньем. Приближалась время обеда, но Инна вовсе не хотела есть. Мало того, она была в том состоянии, когда, как говориться « кусок в горло не лезет». Она прокручивала в голове разговор с высоким кареглазым парнем, имени которого так и не запомнила вопреки тому, что его друг произнёс его несколько раз. Она чувствовала себя отвратительно. Нет, не потому что она стояла там униженная ним. Она была зла на него. Но больше всего она была зла на себя. Она была зла на себя за то, что набросилась на него. Что начала осуждать его, не зная о нем ничего. Даже не помня его имени. Но она уже составила своё мнение о нем, которое не постеснялась сказать ему в глаза. Не поимая, что он чувствует на самом деле, она ударила по самому больному месту, как бы невзначай. Просто, чтобы задеть. Хотя, конечно, она не может оправдывать себя сейчас, говоря, что она не намеревалась причинить ему боль. Но она не знала, что эта боль будет такой. Это то же самое, что ударить по старой ране,- не важно, что удар был не сильним,- боль будет невыносимой. Инна точно знала, что это за чувство. Она призирала... Нет, она ненавидела людей, бьющих в « больное место» ради того, чтобы победить в ничего не значащем словесном бою. Но сейчас она стала одной из них. По всей видимости стоило извиниться перед этим кареглазым незнакомцем, имя которого она вечно забывала, хотя его друг и повторил его несколько раз. Стоило бы извиниться. Но идти с извинениями к человеку, который, впрочем, парировал её обидные фразы и выставил её на посмешище перед всем институтом, Инне вовсе не хотелось. Она всегда считала себя мудрым человеком. Впрочем, её мудрость заключалась не в умении « распутывать» сложные ситуации, а в умении не « встревать» в них. 
Инна зашла в комнату общежития. Как только она открыла дверь, она услышала голос Лизы, бодро приветствовавший её в ихнем « замке» и вопрошающий взгляд, не нашедший в руках Инны обещаных нею пирожных. Иногда Лиза на самом деле была похожа на кошку, ждущую хозяйку, только чтобы обыскать её сумку на предмет припрятанных « вкусняшек». 
- Извини, Лиз, совсем забыла.- Отрешенно признала Инна и села на постель. Лиза заметила, что с подругой что-то ни так и взволновало подошла к ней. Она знала, что спрашивать Инну не стоит, - она расскажет все тогда, когда сама этого захочет. Поэтому, Лиза просто молча сидела, ожидая, пока Инна начнёт говорить. - Ты знаешь Лиз, а я ведь сегодня встретила того парня.
- Какого парня? - Растерянно переспросила Лиза.
- Того, с ночного клуба.- Тихо произнесла Инна.
- Того вчерашнего хама? Он что, следил за нами? Он что-то тебе сделал? - Лиза встревоженно ухватила Инну за руку и заглянула ей в глаза.- Ну что ты молчишь, Ин?!
- Да ничего он не сделал! – Инна вырвала  руку с цепких пальцев Лизы. – И вообще, не хватай меня, - синяки останутся. .
- Синяки...- Разочарованно протянула Лиза.- А вообще, лучше бы так и сказала, что злишься на меня. Что думаешь, что я только то и делаю, что раню людей!
- Да не ты это ранишь. Это - я. Это все - я. - Тихо сказала Инна, и, поднявшись, пошла к двери.
- Ты куда это, Инн?... А как же мои пирожные? - Растерянно сказала Лиза, намереваясь сказать что-то другое, но выпалив глупость, дабы остановить подругу, дав ей знать, что она нужна ей. 
 Инна медленно шла по аллее небольшого парка, находящегося рядом с ихним общежитием. Свет фонарей выхватывал из кромешной тьмы круглые куски пространства, белого и снежного- похожего на стеклянный шар, какие обычно стоят у постели маленьких девочек. Казалось, сейчас чья-то рука схватит это шар, встряхнет его, и снежинки, лежащие на земле полетят снизу-вверх. Инна просто шла сквозь белую звенящую пустоту. И в её памяти подобно снегу, кружилось одно и то же воспоминание. Тот парень, Илья, с которым она говорила в институте. Она понимала, что причина в чувстве вины, которое она испытывала перед ним. Но ей неизменно казалось, что есть нечто иное. Нечто неизмеримо большее. Ведь когда она думала о нем, ей не хотелось просто извиниться, дабы сбросить с плечей груз вины. Ей хотелось взять его за руку и взглянуть в его глаза. Нет, не просто взглянуть,- смотреть в них. Долго и завороженно, будто в них - весь её мир. Она знала. Она понимала, что завтра она снова встретит его в институте. Быть может, встретит. И наверняка она сна сделает вид, что даже и не помнит его. Что не думала о нем. Когда Инна вернулась домой, Лиза все ещё не спала,- это было ясно и по  и быстрым шагам, которые были слышны даже с коридора ( Удивительно, как такая хрупкая девушка может так громко топать!), и по тому, как она тихо лежала в своей постели, притворяясь спящей. Лежала, тихо, не издавая не единого звука, будто волшебная принцесса из сказки. А ведь в жизни она хропела так, что Инна частенько подумывала о том, чтобы купить беруши. Инна тихо открыла дверь и вошла в комнату на цыпочках. Она знала, что её соседка не спит, но почему-то она подсознательно подыграла ей.  Возможно, это и к лучшему. Ни стоит им сегодня говорить, обсуждать что бы то ни было. Завтра будет новый день и сегодняшние разногласия будут не столь важны.
И снова - рутинное утро, университет, хмурые и многолюдные коридоры. Шум десятков голосов, сливающихся воедино, когда уже невозможно разобрать, кто что говорит. Шум, в котором теряешь собственный голос, собственные мысли. Витражи на окнах института отбрасывали причудливые узорчатые тени. Казалось, само время запуталось в них, остановилось, давая почувствовать неповторимый дух старины. Инна любила эти коридоры, эти странные тени от окон, одинаковые, но все же неповторимые каждый день. Инна любила эти дружественные взгляды и приветствия от людей, которые даже не помнили её имени. Но теперь она будто боялась смотреть в лица других студентов, опасаясь встретиться взглядом с человеком, перед которым ей было безмерно стыдно за сказанные слова. 
- Ну что ты снова такая грустная? – Голос Лизы звучал весело.- Это ведь не тебя бросили. Держи вот шоколадку и взбодрись.- Лиза сунула в руки Инны маленький шоколадный батончик и зашагала в сторону своей аудитории. Инна стояла недвижимо, завороженно наблюдая за тем, как солнечные лучи отражаются от золотистой фольги. Почему-то этот шоколадный батончик снова напомнил ей об Илье. Наверное, потому что он был таким же блестящим снаружи, окутанным таинственной сверкающей поволокой. Все в образе Ильи выдавало в нем его необыкновенность. Его взгляд, холодный и надменный, который покорял невероятной силой и сексуальностью, казался пленительным и возбуждающим. Но прежде он ей не нравился. Ровно до того момента, как она заметила в его глазах нечто иное - неуловимое, неизведанное. Это была странная и глубокая боль. Боль о чем-то далеком и неизменном. Та глубокая боль, которую принято скрывать даже от самих себя, дабы не прослыть плаксой. Та боль, которую она уже давно чувствовала сама. Конечно, чтобы скрыть, спрятать от мира такую боль нужно много силы. Нужно много надменности. Нужно громко смеяться. 
« Нужно извиниться перед ним» промелькнуло в голове Инны. И она уже не противилась этим мыслям. Ничего страшного, если она унизит себя этим. Самое главное, - её больше не будет мучать это чувство вины, перерастающее в нечто большее. Хотя, она знала, дело ведь не в чувстве вины. Чувство вины не может породить в ней таких чувств, какие были в ней теперь. Дело было в другом – она поняла, почувствовала, что нашла кого-то такого-же, как и она сама. Кого-то, скрывающего внутри, под маской глупого и вечно веселящегося мальчика израненное сердце, полное любви. И ей захотелось защитить это сердце. Защитить от мира, от боли, от самой себя. Она на самом деле сомневалась в себе. Не причинит ли она ему боль, если снова вмешаешься в его жизнь, чувства, воспоминания. Нужно ли вообще подходить к нему? И что сказать? Она хотела дать ему знать, что ей не безразличны его чувства и она переживает, потому что могла ранить его. Но как сделать это, чтобы не задеть его самолюбие? И не разрушить собственное? Её взгляд упал на шоколадный батончик, который она все ещё держала в руке. Он стал уже мягким от её горячих пальцев, но это было не важно. 
Золотистая фольга сверкнула у его лица, когда белая рука в пушистой кофточке положила батончик перед ним. 
- Что это?- Илья нахмурил брови.
- Это в знак извинений Лиза передала. – Инна смутилась и заволновалась, выпалив то, что первым пришло ей в голову.
- Значит, решила пойти по легкому пути и подослать тебя со взяткой вместо того, чтобы извиниться лично?- Усмехнулся он.
- Это вовсе не взятка. Это в знак извинений… И никто меня не подсылал. Я сама пришла. Возможно это было ошибкой, извини.- Вспылила Инна, но сама себя остановила вспомнив, зачем пришла.- Ты прости я была груба с тобой. И Лизу тоже прости. – Она развернулась и  быстро пошла к двери, но голос Ильи остановил её:
- Так что там с папой?- Саркастично спросил он. Несколько девчонок, прежде молча наблюдавшись за происходящим, захихикали, и это заставило Инну сжаться. Ей хотелось развернуться и дать пощечину Илье за то, что он превратил её искренние чувства в шоу для праздных наблюдателей, но она сдержалась
- Нет у неё папы депутата. Никакого папы нет. Она наврала, чтобы хоть раз в жизни почувствовать себя защищённой.- Сказала Инна не оборачиваясь. Кто-то снова захихикал и Инне показалось, среди смеющихся голосов был голоса Ильи, но она не обернулась, чтобы проверить. Она просто молча пошла к двери.