Оцифрованное человечество

Часть 2

Пётр приближался к выходу из корпуса с опаской. Уже три раза он пропускал мимо себя зомбированных граждан, двое из которых не обратили на него ни малейшего внимания. Третий остановился и некоторое время принюхивался, что наводило на неутешительные мысли – вкусивших ближнего своего становилось больше. Однако душок, сопровождавший сегодня ассенизатора даже после душевой, ни в коей мере не был похож на присущий человеку. Странное сочетание невезения и удачи. Лимита воды опять не хватило, чтобы отмыться от запаха канализации, из-за чего ранее несколько раз он вызывал в боте брезгливые и возмущённые взгляды окружающих, но зато теперь можно было не особо опасаться зомби.
Над выходом висело табло, где прокручивались рекламные ролики. Точнее, цикл сменяющих друг друга пяти наиболее значимых. В их число попал один, который раскрыл перед Кустарём весь ужас произошедшего – цивилизации, какой бы загнивающей она ни была, более не существовало. Люди либо умерли, либо стали зомби с выжженными мозгами. Последними, скорее всего, оказались попытавшиеся снять ментакон при пересылке проклятого скрипта от администратора корпорации Mentaconn. И такого исхода чёртов Жиль Реми наверняка не ожидал. Да если бы и догадывался, что этим закончится, махровому эгоисту наверняка было плевать. Петру же оставалось одно – если он не хочет доживать век, шарахаясь от зомби, нужно искать сохранивших разум.
На платформе всё оказалось заляпано кровью, возле скамеек обнаружились берцовые кости, явно принадлежавшие человеку. Сжимая во вспотевших ладонях топор, Кустарь двинулся в сторону поста дежурного. Чёрные стёкла были прозрачными только изнутри, что давало возможность укрыться от рыщущих в поисках пищи безумцев до прибытия бота, следующего вниз. Осторожно приоткрыв незапертую дверь, Пётр заглянул в полутёмное помещение. Согласно чьей-то идиотской планировке, включатель обнаружился на противоположном конце комнаты. Ассенизатор медленно начал обходить ближайший из двух столов, стараясь держать в поле зрения оба предмета обстановки, и всё-таки прозевал стремительное движение слева.
Зомбированный метнулся из-за торцевой панели стола и вцепился в ноги. Кустарь покачнулся и начал заваливаться назад, в попытке удержаться он ухватился за первое, что подвернулось. Пальцы сжались на кронштейне настольной лампы, вместе с которой, утягивая за собой провод и сметая им со стола планшетки и листы бумаги, Пётр и рухнул на пол. Неудачно ударился локтем о кресло и от прострелившего руку нервного спазма выронил топор. Безумец навалился сверху и заклацал зубами перед лицевым щитком, опущенным сразу после облачения в спецодежду. Глядя на лишённое каких-либо эмоций лицо зомби, Кустарь даже успел удивиться, что тот выглядит очень опрятно, словно моется после своих кровавых трапез, но тут же отбросил посторонние мысли.
Решение о дальнейших действиях пришло почти сразу, как в поле зрения попал светильник в приподнятой над полом руке. Лампой на гибкой ножке бить было бесполезно, поэтому он поступил проще – обернул шею напавшего одним витком провода и с силой потянул. Хватка скрюченных пальцев, царапающих костюм возле горла, сразу ослабла, зомби забился, пытаясь освободиться от импровизированной удавки, но тщетно. Пётр, получивший больше свободы движений, затянул петлю ещё туже, полностью лишая безумца возможности вдохнуть. Наконец противник в последний раз дёрнулся и обмяк. Встав и взглянув на неприглядные пятна, расплывающиеся на штанах мертвеца, Кустарь ещё раз порадовался, что надел маску с фильтрами – ему хватало зловония и на работе.
Выглянув наружу, и убедившись, что зомби далеко, на другом конце платформы, топчутся почём зря возле аппарата продажи энергетических батончиков, ассенизатор вернулся в дежурку и ухватил за ногу покойника. Вдоль чёрной стеклянной витрины окна он протащил тело к краю терминала и просто столкнул вниз, после чего поторопился вернуться в помещение. Плотно прикрыв дверь, Пётр включил свет и внимательно обыскал небольшую ячейку поста. В столе обнаружился едва начатый пакет суточного пайка, выдаваемого на дежурства. Ещё половина упаковки, видимо, заначка сменщика, обнаружилась в другом столе. Если растянуть, одному на двое суток хватит, или им с девчонкой на сутки – дети прожорливы.
К трофеям добавился небольшой переносной ранец с медикаментами и полевым диагностом. Довольно полезное приобретение в свете последних событий. Из нижнего отделения небольшого шкафчика Пётр извлёк тёплый плед. Больше ничего интересного или хоть сколько-то полезного не нашлось. Увязав одеяло поверх ранца, и подтянув лямки на плечах, Кустарь в который раз приник к окну, боясь прозевать бот. Мимо несколько раз проходили зомбированные граждане, и как минимум трое, почти голые мужчина и две спортивные женщины, буквально крались, что выдавало в них каннибалов. В очередной раз ассенизатор удивился, что при выжженных мозгах у них хватило сообразительности поддерживать чистоту тела. Впрочем, Пётр предположил, что это заложено в инстинкты – грязь или спёкшаяся кровь могут выдать запахом или привлечь другого хищника.
Когда, наконец, показался транспорт, пальцы на ручке двери уже болели от напряжения. Кустарь мог лишь приблизительно прикинуть, сколько времени ждёт и когда придёт бот, поэтому приготовился к спринту через терминал заранее. Стеклянная створка распахнулась, и ноги понесли его на предельной скорости к уже раздвинувшимся дверям воздушного пассажирского транспорта. От входа в корпус к Петру устремились несколько фигур, но он успел влететь в салон и нажать на кнопку экстренного закрытия дверей. Такую функцию сделали в ботах после ряда убийств на отдалённых платформах, когда гостеприимно открытые створы впускали и жертву, и преследователя. Зомби с размаху налетели на препятствие и принялись биться в стёкла. А когда бот плавно скользнул вниз, один из безумцев рухнул следом, скрежетнув ногтями по секциям обзорного окна.
Только теперь, пролетая мимо ярусов, Кустарь смог разглядеть всю грандиозность катастрофы. Повсюду, где раньше кипела жизнь, теперь лежали мёртвые тела людей и животных, постепенно прибираемые автоматическими санитарными ботами. Возле столовых, кафе и недорогих ресторанов, а также поблизости от складов стояли или бродили десятки безумцев в поисках пищи. Некоторые, кому уже повезло насытиться, спали, выбирая максимально защищённые места. Слабые зомби сбивались в группы из пожилых мужчин, подростков и женщин, сильные действовали поодиночке или парами. Именно такая группа из двух девушек и трёх пареньков, явно ставших каннибалами, наведалась в салон через распахнувшиеся на следующем терминале двери.
За пару минут ассенизатор не успел толком осмотреться, поскольку часто смотрел в окна, и зомби с повадками хищников увидел заранее. Сорвав с одного из кресел чехол, он прикрылся им, в надежде, что бесформенное нечто не заинтересует любителей человечины. Когда в проёме появились пригнувшиеся, движущиеся крадущейся походкой фигуры, Пётр забился между сидениями, и даже затаил дыхание, несмотря на закрытый щиток шлема. Шаги нескольких пар ног раздались совсем рядом, затем над его головой долго слышалось сопение, пока, наконец, зомби не разбрелись по салону. В дальнем конце один из них издал рычание, туда кинулись остальные, после чего наружу выволокли что-то тяжёлое, скорее всего – незамеченный им труп. Кустарь вдохнул с облегчением глоток воздуха, и лишь пожалел, что не успел найти и обыскать тело.
Все следующие остановки бота Пётр старался не маячить в окне, осторожно выглядывая из-за края рамы, поскольку пришёл к вполне логичному выводу: если он, подойдя к стеклу, увидел зомби, то и они увидели его. Это подтвердилось на следующем же терминале. Безумцы перемещались по площадке, но никакого интереса к транспорту не выказывали. Так Кустарь добрался, наконец, до нужного уровня, где столкнулся с новой проблемой – те пассажиры, с которыми он разминулся в прошлый раз, уезжая, всё ещё топтались на платформе. Дежурный, судя по всему, успел стать каннибалом, он с рычанием ходил возле большой урны для мусора. Девчонку не было видно, но, скорее всего, она пряталась внутри. Тела женщины тоже не оказалось на прежнем месте.
Две минуты стоянки бота истекали, когда Пётр решился и шагнул на платформу, стараясь копировать движения хищных безумцев. Он счёл, что к каннибалу мало кто сунется, не желая стать добычей. Почти так и оказалось – большая часть слабых зомби, увидев в его лице опасность для себя, отошли подальше, к входу в корпус, а некоторые вовсе удалились в коридор. Дежурный же, доминирующий на терминале до сих пор, повёл себя иначе – он начал угрожающе рычать и размахивать руками, словно намереваясь ударить Кустаря. Это был высокий мужчина крепкого телосложения, и Пётр не был уверен, что сможет одолеть его, даже имея топор, которым ещё надо успеть ударить при неожиданной атаке. Поэтому он просто остановился, размышляя, как достать девчонку.
Патовая ситуация тянулась уже десять минут. Ассенизатор даже набрался духа, чтобы несколько раз негромко рыкнуть и предупреждающе взмахнуть топором, замечая приближение каннибала. Обстановка накалялась и могла в любой момент перейти в активное противостояние, когда на платформе появился новый объект. Довольно крупный колёсный механизм, направившийся к урне, отвлёк бывшего дежурного от потенциального конкурента. Когда автомат подъехал слишком близко, безумец взвыл и запрыгнул на пластиковый корпус, молотя по гладкой поверхности кулаками. Затем скрюченные пальцы вцепились в связку проводов и бугай напряг мышцы. Запахло палёным.
Пока зомби сражался с мусороуборочным ботом, Пётр метнулся к урне и приподнял крышку. Из глубины на него смотрели расширившиеся от ужаса глаза девчонки, которая уже приоткрыла рот, чтобы завизжать. Ассенизатор прижал палец к губам, а потом коротко бросил: 
– Тихо, я спасатель. 
Малышка сразу зажала рот руками и закивала, после чего Кустарь, оглянувшись на безумца и убедившись, что тот занят, одним резким движением выдернул ребёнка из ящика. Тут же, прижав кроху к себе, он кинулся к лестнице вниз, с тем, чтобы укрыться в инженерном секторе, который он знал лучше всего. Хотя он и сомневался, что сможет пробежать весь путь с дополнительной ношей, но других вариантов не было.
Судя по раздавшемуся позади рычанию, каннибал кинулся следом, и оставалось только уповать на собственную выносливость, да рассчитывать, что массивный противник будет проигрывать в скорости. К сожалению, если зомби и не был быстрее, то и не отставал. Правда, это в первые минуты погони. Через несколько пролётов преследователь может уже начать сдавать, поэтому нельзя уступать ни метра дистанции. Маленькая Лена, обхватившая ручонками шею Петра, смотрела через его плечо и видела бегущего по пятам зомби. Она всё-таки не удержалась, и разразилась неумолкающим визгом. Теперь Кустарь напоминал маленький серебристый пожарный бот с сиреной, стремительно несущийся к месту возгорания.
Орущая девчонка привлекала слишком много внимания, но, сколько Пётр ни шикал на неё, она не собиралась прекращать истерику. А кардинальные действия ассенизатор боялся предпринимать, поскольку не знал, как ругань подействует на детскую психику. Поэтому просто стиснул зубы и сосредоточился на беге вниз по ступеням, чтобы случайно не оступиться. На каждой площадке, резко свернув на следующий пролёт, удавалось выгадать полметра – зомби ни разу не смог правильно вписаться в разворот. Раз пять навстречу попадались группы безумцев, но, по большей части, это были слабые женщины и подростки. Одна дамочка бросилась было навстречу, но получила топорищем по лицу и, зажав окровавленную бровь, отступила. А одна из групп, как стайка шакалов, потрусила следом за каннибалом.
Наконец Кустарь оказался на нужном уровне. Лёгкие уже горели, в боку кололо, но бежать вниз по лестнице было ещё относительно легко, а вот по коридору – скорость начала постепенно падать. Впрочем, и преследователь уже ощутимо сдавал. Выжигание мозгов лишило людей разума и многих чувств, но не сделало физически крепче. В инженерном секторе зомби почти не было, поэтому движущийся далеко впереди вдоль стены и опасливо озирающийся человек сразу привлёк внимание Петра. Окликнув его на бегу, ассенизатор хотел попросить коллегу о помощи, вдвоём они быстро справились бы с безумцем. Но пожилой мужчина в одежде техника, вздрогнув, оглянулся на них и метнулся к ближайшей приоткрытой двери.
– Стой!,Да подожди же! – рискуя окончательно сбить дыхание, Пётр взывал к сослуживцу, но тот захлопнул за собой металлический створ.
Подбежав и дёрнув ручку, Кустарь убедился, что человек заперся и, чертыхнувшись, бросился дальше. А за запертой дверью вдруг раздался истошный вопль, исполненный ужаса, тяжёлое полотно тряхнуло, после чего наступила гнетущая тишина, нарушаемая только собственным хриплым дыханием. Со сбежавшим всё было ясно, теперь оставалось выжить самому и вытащить девчонку. А ближайший вход для служащих, от которого у Петра был ключ, находился в полукилометре дальше по коридору.
– Не бойся, Лена, дядька не даст тебя в обиду. – Буквально выталкивая слова из полыхающих огнём, со свистом втягивающих воздух лёгких, Кустарь попытался приободрить подозрительно притихшую девчонку.
Последние двести метров беглец преодолел на подкашивающихся ногах. Стайка зомби, вовлечённая в погоню, постепенно осмелела и отдельные особи начали забегать вперёд хрипло дышащего и порыкивающего бугая. Опасаясь, что они набросятся на него и задержат, Пётр поднажал, сжигая остатки сил. Зажав топор под мышкой, он нашарил ключи в подсумке, который перевесил поверх комбинезона. Когда Кустарь добрался до заветной двери, едва хватило сил аккуратно поставить на пол цепляющуюся за него девчонку и дрожащей рукой вставить пластинку магнитного ключа в щель замка. Под полотном щёлкнула электроника и дверь приоткрылась. Ассенизатор втолкнул ребёнка и сам протиснулся следом, бросив у порога топор. Нажать на панели кнопку запирания было делом одной секунды.
– Испугалась? – Улыбка наверняка вышла кривой, но на большее сейчас Пётр был неспособен.
На полотно стальной створки обрушились удары, но из-за большой толщины металла звук от них был глухой и нестрашный. Другого входа из тянущегося вглубь инженерного уровня коридора в этот сектор не было. Несколько шлюзов вели в систему коллекторов, но оттуда прихода зомби можно было не опасаться. По крайней мере, не в эту минуту. Кустарь, расслабившись, сполз по стене на пол, отодвинув в сторону топор, на который едва не сел. Потом взглянул на девчонку, наконец-то имея возможность хорошенько её рассмотреть. Щупленькая, лет семи или восьми, с длинными, но довольно жидкими светлыми волосами и огромными зелёными глазищами, которые сейчас изучали его.
– Чего молчишь-то, кроха?
Но ребёнок не издал ни звука ни в ответ на этот его вопрос, ни на следующие, когда он попытался узнать ещё что-нибудь о малышке. Только смотрела на него с серьёзным видом и хлопала длинными ресницами. Но на конкретные вопросы, требующие ответов “Да” или “Нет” она кивала или качала головой, и даже показала на пальцах, что ей восемь лет. Пётр пришёл к неутешительному выводу, что от испуга или из-за тяжёлых переживаний потери матери девчонка просто перестала говорить, хотя всё понимала. Это предвещало некоторые сложности в будущем, но не такие, которые оказались бы неразрешимыми. Он уже начал продумывать, как наладить общение с подопечной, когда со стороны технических помещений раздались шаркающие шаги.
– Сиди здесь и не бойся. Если совсем уж страшно, можешь спрятаться в шкафу, вот за этой дверцей. Снаружи те, кто стучат, не ворвутся. А я пойду туда, и мимо меня к тебе никто не пройдет.
Кустарь совершенно упустил из виду, что возле системы управления очисткой канализации всегда присутствуют два дежурных. С ним в паре работал добродушный старик Иван Иваныч, фамилию которого он так и не удосужился спросить. Бейдж, который полагался по форме, пожилой коллега никогда не носил на положенном месте, пряча в кармане. В следующей смене заступали на пост молодой прыщавый парнишка Леонид и коренастый невысокий мужичок с пропитым голосом, по имени Вячеслав. То есть, из дальних комнат шёл один из них. И неважно, кому из сотрудников не повезло стать зомби – Пётр намеревался перехватить его на полпути, и, если придётся, помножить на ноль, чтобы Лена больше не испытывала пережитого ужаса.
После прихожей, совмещённой с раздевалкой, в которой ассенизатор предоставил в распоряжение нервничающей девочки собственный шкафчик, следовал операционный зал, где стояли столы с моноблоками для ведения отчётов. Оттуда можно было попасть через короткий коридорчик слева в архив, направо в комнату отдыха смены с кухней, или прямо – в пультовой зал. Туда Кустарь и направился, поскольку шаги слышались со стороны постов управления, совмещённых непосредственно с технической станцией. Дальше коридор тянулся через склады до самых шлюзов в канализацию. Встав сбоку от двери, Пётр занёс над головой топор, набираясь духу для одного решительного удара. Кровь он потом замоет, чтобы ребёнок не видел.
– Кто здесь? – Короткое хеканье на выдохе, и топор с хрустом врезается в косяк над седой головой крепкого старика, едва не лишив того скальпа.
– Иваныч? Ты чего здесь? Ты ж домой ушёл со мной одновременно. Блин. Я ж тебя сейчас чуть не зарубил.
– Ну, Петя, ты даёшь. – Морщинистая ладонь пожилого напарника пригладила вставшие дыбом вихры, а сам он осторожно обошёл медленно опускающего топор Кустаря и присел на один из стульев в операционной. – С тобой не от топора, так от испуга откинуться можно. Ушёл, да. Только мои все померли. Мне поплохело, я едва успел медблок запустить с диагностом и автотерапией. Побрёл прочь из дома, невмоготу было там оставаться. А по пути малость отпустило, когда пришлось прятаться и убегать. Потом посмотрел я рекламу и понял, откуда столько зомби. Да и ты, думаю, сообразил. Надо было где-то спрятаться, вот я и пробрался сюда. А тут ты… с топором.
– Извини, Иваныч, я думал, это один из сменщиков зомби стал.
– Да померли они оба. Кстати, я их уже того, утилизировал через шлюз в отстойник. Там крыс полно, сожрут. А вот ключи их я прибрал. В те дни, когда они должны заступать, сможем пайки суточные получать за них. А вот две другие смены придётся голодать. Или растягивать. – Иваныч резко повернул голову в сторону коридора. – Оппа. А это что за малышка? Что-то не припомню, чтобы у тебя дочь была. Подь сюда, кроха, знакомиться будем. Напугала старика.
Пётр обернулся одновременно с напарником. Из-за дверного проёма выглядывала Лена, глаза её как будто стали ещё больше, а губы подрагивали, словно она собиралась разреветься. Кустарь почувствовал, как в нём поднимается волна злости на ослушавшуюся его девчонку и постарался взять себя в руки. Но ребёнок, похоже, заметил на его лице раздражение и по грязным щёчкам потекли первые слезинки. Мысленно дав себе оплеуху, ассенизатор раздвинул губы в неуклюжей улыбке и махнул рукой, приглашая Лену зайти в комнату. Всем своим видом он старался показать, что не сердится, и надеялся, что у него получается.
– Да это по случаю так вышло. – Пётр решил не вдаваться в подробности, чтобы не напоминать девчонке о погибшей матери. – Считай, вроде как приёмная. Но кормить нужно и её, поэтому завтра попробую пробраться домой к Вольфовичу.
– А ведь верно, у кого, как не у начальника дубликаты ключей искать. Если все соберём, еды точно хватит. Ну, а если нет, так наши предки охотой как-то промышляли и ничего, жили. А у нас за шлюзами угодья с живностью.
– Не. – Пётр помотал головой. – Крыс, кошек и собак я есть не буду.
– Да я и не заставляю. Там поглядим, как оно сложится-то. – Иваныч задумчиво нашарил в кармане пакет и порывшись, извлёк из него батончик, который протянул приблизившейся девочке. – Поговаривают, если спуститься далеко вниз вдоль каналов магистральных, можно много неучтённого зверья найти, особенно ближе к земле. Дикой-то природы, считай, не осталось, всё под мегаполисами да теплицами, вот и ушла живность в нашу канализацию, где людей почти нет. Вроде даже кабаны, волки и лисы обитают в отдалённых отвилках. На тех же крыс охотятся. И кролики есть, и зайцы, тех я и сам видел, они мох подъедают, грибы находят вдоль ливневых стоков. Хочешь кролика, кроха?
Лена радостно закивала и обняла старика, уткнувшись носом ему в бок. Такая доверчивость девчонки вызвала у Петра лёгкую ревность. Но, подумав, Кустарь решил, что Иваныч вполне сойдёт за деда, который нужен ребёнку не меньше, чем отец, пусть и приёмный. Незаметно для себя он уже начал считать кроху своей дочерью, которой у него никогда не было, поэтому, усмехнувшись, отправился готовить места для сна. Кровать имелась только одна, в комнате отдыха, но в операционном зале стояли диваны, которые смены уже успели приспособить под собственные нужды, купив в складчину матрасы и одеяла с подушками. Бельё каждый для себя принёс своё и снимал в конце смены, убирая в шкафчик. Вскоре, перекусив, уставшая и натерпевшаяся за день Лена тихо сопела в постели.