Одарена, особо опасна и в розыске

Глава 5

— Нет, нет, и еще раз нет! — решительно заявила я.

И намазала очередной скон* маслом, предварительно разломав пропеченное изюмное нутро пополам.

Проголодалась во время похищения, да и сил на восстановление ушло немало. На мне все заживает быстро, но не без усилий.

— Милая, ты не дослушала, — терпеливо возразил отец. — Риск для тебя минимален. Мир довольно отсталый, в плане магии так и вовсе почти не развит, шарлатаны и гадалки не в счет. Даже если все пойдет не по плану и тебя вдруг поймают, освободишься через минуту.

— А вдруг засада? — возразила я возмущенно. — Сам говоришь — уникальная выставка артефактов! Наверняка там лучшие наемники Девяти миров соберутся!

— Повторюсь, большинство и не подозревает об истинной ценности и предназначении предметов. Для них это просто безделушки. Древние, красивые, но в общем-то бесполезные.

Дракон вздохнул и откинулся на спинку кресла, не забывая с умилением поглядывать, как я уминаю выпечку.

Тоже мне добрая бабушка, лучше бы мяса предложил!

— Когда-то обитатели Руненфельда беспрепятственно путешествовали между вселенными. Входили в содружество Девяти миров (тогда Двенадцати) и славились дивными сложными артефактами. На том и погорели. Что-то замкнуло, где-то коротнуло, и магия пошла на убыль. Не сразу, но за несколько поколений почти исчезла. А вместе с ней и одаренные. Естественный отбор, что поделать.

Я помрачнела. Приходилось мне бывать в подобных местах. Магу там тяжело. Без поступления энергии извне собственный резерв быстро истощается. Приходится экономить на самых базовых заклинаниях, используя силу лишь в крайнем случае.

Вряд ли освободиться будет так легко, как говорит папенька. Миры, по какой-то причине отказавшиеся от магического пути развития, усиленно прокачивают технику. И не иначе как по наитию частенько создают такие жуткие способы убийства себе подобных, что некроманты нервно курят в сторонке. Те же автоматы или лазеры, или нейтронные бомбы… Кошмар же.

— И зачем нам в мир без магии? Старье наверняка уже все поломанное, разрядившееся и не работает толком.

— О, ты просто не слышала об артефактах древнего Руненфельда! — Глаза папеньки маниакально загорелись. — Те, что созданы перед самым крахом, потрясающей эффективности и долговечности. Всего-то надо их подпитать немного, и будут как новенькие!

— Ничего опасного, вредоносного и мерзкого, — тут же постановила я.

Мистер Манкорн согласно отмахнулся.

— И в мыслях не было! Я честный бизнесмен. Мне нужен всего один-единственный медальон. Его создавали для моего дальнего предка с целью усиления ипостаси. Можно сказать, в единоличное пользование драконов. Для кого-то иной расы он совершенно бесполезен.

Слухи о том, что глава преступности всех Девяти миров — дракон, ходили. Но чтобы он вот так в открытую это признавал? Либо меня приняли в ближний круг самых доверенных лиц, либо я приговорена и после этого дела кану в небытие тихо и незаметно.

Впрочем, зная методы мистера Манкорна, одно другому не мешает.

— И что вы с ним сделаете? — спросила без особой надежды получить внятный ответ.

— Ничего опасного, вредного или мерзкого, — усмехнулся папенька. — Он мне нужен сугубо в личных целях.

Личные цели — понятие растяжимое, но большее мне вряд ли откроют.

— А что потом?

Прежде чем заключить сделку, нужно оговорить все нюансы. Чтобы потом не удивляться неожиданной развязке.

— Потом ты вернешься к прежней жизни. Если захочешь, конечно. — Мистер Манкорн небрежно дернул плечом, обозначая степень презрения к оной. — Не понимаю, что ты нашла в этом мальчишке и как с твоим талантом умудряешься прозябать на задворках академии. Но дело твое. Ты взрослая девушка, я не собираюсь тебя ни к чему принуждать.

«Но постараюсь переубедить», — читалось между строк.

Мне было не по себе.

Ввязываться в заведомую авантюру, возможно, подставляться еще сильнее — кто помешает записать да хоть наш нынешний разговор на видео-артефакт? За пособничество мистеру Манкорну положен нехилый срок.

Я чувствовала, что увязаю все сильнее.

С другой стороны — а какой у меня выбор?

Бегать от полиции до конца жизни?

Если папенька не уберет последствия подставы, именно это мне и предстоит.

Согласие позволит сохранить хотя бы видимость достоинства.

Вон, драконище сидит, ухмыляется довольно. Отчетливо видит, что я понимаю всю тщетность попыток выкрутиться, и молчит, не усугубляет. Вякни он сейчас что угодно с видом превосходства, и я упиралась бы до последнего.

Потому — тишина.

Якобы позволяет мне принять решение самостоятельно. Выбрать наименьшее из зол.

Всегда ненавидела эту концепцию.

— Договорились, — неохотно выдавила, отчетливо понимая, что меня подловили и просчитали как малолетку.

— Ну вот и отлично! — просиял, потирая руки, папенька. — Отдохни пока с дороги, завтра начнем обсуждать план.

— Уже есть план? — поморщилась я.

Работать с чужими заготовками я любила примерно так же, как шеф-повара — разогревать полуфабрикаты.

— В первом приближении, — заверил меня мистер Манкорн. — Все твои правки и замечания учтем. Но людей на разведку я уже отправил, планы зданий прикупил, схемы отхода набросал.

Это еще можно пережить. Не план, а скорее скелет плана, предварительный эскиз, пластичный и податливый, из которого я могу слепить нечто привычное и надежное.

Надеюсь.

Не хотелось бы попасться по-настоящему.

Меня все не отпускало ощущение, что подстава затеяна неспроста. И выбраться из ситуации будет очень и очень сложно.

— Пойдем. Провожу тебя в твою комнату, — первым поднялся папенька. — Если тебе что-то не понравится, скажи, сразу же переделаем.

Переступив порог выделенных мне покоев, я сразу поняла, что создавали их, основательно изучив мой психологический портрет.

Во-первых, из них имелось целых три выхода, не считая окна.