Одержимость

ОДЕРЖИМОСТЬ

От автора: когда-то давно на глаза попался южнокорейский фильм «Монстр». Фильм поразил своей абсолютной прямолинейной абсурдностью. Как заметил один из комментаторов: два психа бегают друг за другом, а вокруг трупы, трупы, трупы.

Захотелось переосмыслить сюжет, предав ему хоть какой-то смысл. В итоге импульс сохранился, содержание стало иным. Прибавилось в нём смысла? Не знаю. Но писать было интересно, а порой жутко.

**** ПОЛИГОН ****

В этот знойный день ничего не предвещало беды. Ни черной кошки, перебегающей дорогу, ни злобной старухи, шипящей проклятья. Черт, даже с кровати встал правильно - с той ноги. Разве что солнце палило сильнее обычного, накаляя корпуса машин. Воздух дрожал от пекла, превращая рутинную работу в тупой, доведенный до автоматизма каторжный труд: подъехать, подцепить вилами, отвезти на утилизацию. Работёнка так себе. Но кто-то должен её делать.

Андрей стянул через голову рубашку, пропитанную потом. Легче не стало. Пот продолжал окутывать липкой испариной. До пересменки оставалось немного, как раз для последнего набега на выстроенные рядами остовы машин. Когда-то «холеные и лелеянные» автомобили теперь обреченно ждали завершения жизненного цикла.

Он медленно развернул погрузчик, наводя вилы на белую «Тойоту». И вдруг возник красный флажок. Издевательски медленно он проплыл перед глазами. Затуманенное сознание зафиксировало сей факт. Но руки, живущие своей жизнью, продолжали двигаться, игнорируя сигнал тревоги. Лишь спустя мгновение Андрей резко моргнул, с силой протер глаза и впился взглядом в странный объект. Тот нелепо торчал на капоте машины, прилипнув к раскаленному металлу. Нет, не почудилось. И тут накрыла злость — яростная, обжигающая, сильнее адского пекла.

Андрей выругался сквозь зубы, судорожно выдохнул, рывком отогнал погрузчик назад и выскочил из кабины.

Первым под раздачу попал флажок. Андрей рванул его с капота, с хрустом переломил древко и швырнул в сторону. А следом, со всей дури, приложился кулаком по раскаленному металлу.

— Черт! Черт! Черт!

Желаемого результата не последовало. Андрей врезал по капоту снова, с удвоенной яростью, и для верности добавил пинка по бамперу.

— Андрюха, ты чё бесишься? — донеслось из недр «Тойоты». Голос был сонный, сиплый. Следом показался его обладатель.

Андрей сжал зубы до скрежета и уставился на заднее сиденье. Там, медленно, с трудом преодолевая силу притяжения, приподнимался Бомж. Сначала показалась взлохмаченная голова, потом заспанное лицо с черными кругами под вопрошающими глазами. Они смотрели на Андрея с чистой, незамутненной обидой на мир, который жестоко выдернул из сладкого сна.

Ох, как захотелось врезать — не по капоту, а по этой сонной, обиженной физиономии. Чтобы в следующий раз неповадно было спать где попало.

Андрей рванул дверь «Тойоты» на себя. Ярость была столь ощутимой, что пробилась до затуманенного мозга адресата. Тот вздрогнул и прибавил взгляду осмысленности.

— Скотина ты сонная, — процедил Андрей сквозь зубы. — Я тебя едва в измельчитель не отправил!

— Да? — Бомж лениво высунулся и уставился на агрегат.

Измельчитель грохотал всего в нескольких метрах. Валы с острыми, как бритва, ножами жрали старенькую «Ладу» с мерзким скрежетом, проталкивая стальной фарш в жерло шредера, будто в брюхо ненасытного монстра.

— Ну не отправил же, — философски заключил Бомж, пожал плечами и, сладко зевнув, снова рухнул на сиденье.

— Прекращай спать где попало! — не унимался Андрей. — Начальство увидит — выгонит к чертям!

Бомж сделал вялую попытку приподняться. Но тело даже не подумало подчиниться — просто плюхнулось обратно.

— Кофе… — жалобно простонал он. — Крепкий… без сахара…

— Ты меня до смерти доведешь, — буркнул Андрей, с размаху влепил дверью и зашагал к корпусу.

Пока шёл до кофейного автомата, гнев потихоньку отпустил. С чего он вообще разошёлся? Вспылил на пустом месте. Бомж есть Бомж. За пять лет знакомства этот детина, уже подбирающийся к тридцатнику, так и остался инфантильным подростком. Всё ждёт, что богатство само свалится ему голову.

Андрей наполнил стаканчик, сделал глоток. Кофеин привычно прогнал остатки сна и усталость. Пришлось идти осторожно, чтобы не ошпариться. Чёрная жижа лениво перекатывалась от стенки к стенке, словно пыталась вырваться из пластиковой оболочки — та уже размягчилась и заметно деформировалась от жары.

Добрался до места. Поднял глаза — и забыл про кофе и досаду на друга.

Пустота. Ровное пространство зияло прорехой, как выбитый зуб. В центре сиротливо лежал сброшенный на землю красный флажок. А «Тойоты» — той самой, где только что дрых Бомж, — не было.

Андрей машинально обернулся к погрузчику. Сколько прошло? Пара минут? Полчаса? Он уставился на пустое место, где должен стоять погрузчик, потом медленно, словно во сне, повернул голову к измельчителю.

Восприятие — капризная штука. Нет чтобы выдать цельную картину. Куда там! Дозированными фрагментами пичкает мозг, будто боясь, что тот может перегреться и задымиться как старенький процессор.

Сначала Андрей увидел погрузчик — тот резво отъезжал от перегружателя, за рулём сидел сменщик Степаныч. Потом взгляд выхватил кабину перегружателя. Колян, натянув наушники до ушей, смешно шевелил губами, подпевая песне. Со стороны казалось, будто он исполняет шаманский ритуал, заговаривая души оправляемых в иной мир машин.

И только после этого Андрей увидел главное. В клешне перегружателя болталась белая «Тойота».

«Шмяк» — стаканчик выскользнул из пальцев и смачно плюхнулся на землю, расплескав кофе тёмно-кровавой кляксой.

Горло мгновенно пересохло. Андрей попытался вдохнуть — и не смог. «Подожди», —прошептал он, пытаясь удержать рвущийся наружу страх. В тот же миг паника накрыла его, и он сорвался с места.

— Стой! Стой, чёрт возьми!

Он нёсся к перегружателю, вопя во всю глотку. Сменщик удивлённо обернулся.