Одержимость горца. В его власти

Глава 1

Грязь с противным чавканьем облепила замшу моих новых кроссовок, и я с досадой посмотрела на рыжие разводы на светлом материале.

Идеально. Просто великолепно.

Первый день на Кавказе, а я уже по щиколотку в черной жиже, одна посреди незнакомой горной дороги. Арендованный внедорожник, который мне втюхали со словами, что ему никакая лужа нипочем, беспомощно буксовал на подъеме, рыча мотором и разбрызгивая грязь.

Я снова села в машину и из последних сил надавила на газ, но колеса лишь безнадежно завыли, зарываясь все глубже. Отчаяние подкатило к горлу едким комом. Я с силой шлепнула ладонью по рулю, ощущая полное свое ничтожество на фоне этих безразличных и величественных гор.

Неожиданно до меня донесся ритмичный стук копыт.

Я обернулась.

С востока со стороны невысокого валуна, ко мне приближался всадник.

И на секунду мне показалось, что я провалилась во времени. Он был настолько органичной частью этого пейзажа – скал, неба и ветра, – что выглядел пришельцем из другой эпохи.

Он не скакал, а скорее шествовал, уверенно и неспешно, будто сама гора двинулась мне навстречу.

Он подъехал так близко, что я инстинктивно отступила. Теперь я могла разглядеть его. Коротко стриженные темные волосы, подчеркивавшие строгие и четкие линии его лица – высокие скулы, твердый подбородок. Из-под полей традиционной папахи на меня смотрели глаза цвета темного янтаря – пронзительные, гипнотические. Они скользнули по мне, по машине, по грязи под моими ногами, и в них не было ни капли сочувствия, лишь холодное, изучающее любопытство.

– Застряли, – произнес он. Голос был низким, глуховатым.

Что тут можно было сказать? Я почувствовала себя школьницей, пойманной на шалости.
– Как видите, – парировала я, стараясь следить за интонацией в голосе.

Не хотелось случайно никого оскорбить.

Снова потопталась на месте, чувствуя, как грязь засасывает мои кроссовки.

Уголки его губ дрогнули, но улыбка так и не появилась.
– Горные дороги не любят неподготвленных, – сказал он. Его взгляд скользнул по моей новой, но уже безнадежно испорченной треккинговой обуви. – И городскую обувь.

Он легко, с какой-то звериной грацией спрыгнул с седла, и я окончательно поняла, насколько он высок и широк в плечах. Он подошел к багажнику моей машины, даже не размялся, просто уперся и толкнул. Мускулы на его руках и спине напряглись, как тугие канаты. Раздался влажный хлюп, и внедорожник с рычанием выкатился на твердый грунт.

Облегчение волной накатило на меня.
– Спасибо вам огромное, – я выдохнула, искренне и тепло. – Я, кажется, заблудилась. Ищу гостевой дом «Эльбрус».

Он проигнорировал мою благодарность и вопрос. Его внимание было всецело приковано ко мне. Я почувствовала, как под этим взглядом по коже побежали мурашки. Он медленно, детально оглядывал меня, будто составлял каталог: взгляд задержался на моих рыжих волосах, выбившихся из небрежного пучка, на капле пота, скатившейся за воротник блузки, на заляпанных грязью кроссовках.

– Вы не отсюда, – наконец произнес он. И в этих словах прозвучало не просто наблюдение, а какое-то обвинение. Констатация чужеродности.

– Я из Москвы, – ответила я, стараясь держаться уверенно. – Приехала работать.

Его губы скривились в усмешке.
– Какая работа может быть у московской ласточки в наших горах?

В его тоне сквозила насмешка.

– Я искусствовед. Приехала изучить фрески в Башне Тагаевых, – с гордостью заявила я, смерив незнакомца холодным взглядом.

Никогда не любила когда меня недооценивали.

Его лицо изменилось: насмешка исчезла, взгляд стал острым, цепким, почти хищным. Он сделал шаг ко мне, и я, против воли, отпрянула к дверце машины, нащупывая рукой холодную ручку.

– Искусствовед? – тихо, почти ласково произнес он, и от этого тихого тона у меня по спине пробежал холодок. – Ещё и в Башне Тагаевых. Интересно.

Он снова окинул меня тяжёлым, оценивающим взглядом. Взглядом хозяина, который только что обнаружил на своей земле нечто неожиданное и… желанное.

Он выпрямился во весь свой рост, заслоняя собой весь обзор.
– Меня зовут Алан, – представился он, и на его лице на мгновение появилось что-то вроде улыбки, от которой стало не по себе. – Алан Тагаев. Добро пожаловать в мои владения, искусствовед из Москвы.

Алан стоял и смотрел, как я пытаюсь смахнуть комья грязи с джинсов, начиная всё больше нервничать в его присутствии. Его молчание было оглушительным.

Я потянулась за сумкой на пассажирском сиденье, и мое движение получилось слишком суетливым под его пристальным взглядом.

– Так где мне найти этот гостевой дом? – снова спросила я.

Алан Тагаев медленно, словно обдумывая каждое слово, указал рукой в сторону, противоположную той, куда я направлялась.
– Держитесь левее. Увидите указатель. Там всего один поворот, мимо него не проедете.

– Спасибо, – бросила я коротко и полезла в машину, горя одним желанием – захлопнуть поскорее дверь и отгородиться от этого пронизывающего взгляда.

Руки слегка тряслись, когда я вставляла ключ в замок зажигания. Я рискнула взглянуть в боковое зеркало. Он все так же стоял посреди дороги, положив руку на круп коня, и смотрел мне вслед. Не на машину. А именно на меня, будто мог видеть сквозь стекло. Я резко тронулась с места, брызги из-под колес отлетели в его сторону, но он даже не шелохнулся.

Сердце колотилось где-то в горле. «Владения». Какое пафосное, архаичное слово. Кто вообще так говорит в двадцать первом веке?

Но почему-то оно засело в мозгу, как заноза. Я ехала, куда он сказал, и ловила себя на мысли, что слепо ему поверила. А что, если это ловушка? Если он меня заманивает куда-то в глушь? Но нет, через пару километров я действительно увидела тот самый указатель «Гостевой дом «Эльбрус»», и с облегчением выдохнула.

Дом оказался милым, уютным, с деревянным балкончиком и видом на горы. Хозяйка, приветливая женщина по имени Зарина, проводила меня в номер. Я бросила сумку на кровать и подошла к окну.