Одержимость мажора. Ты только моя

Глава 8

Моя рука покраснела от стальной хватки Давыдова.

- Найди себе другую жертву! - выпаливаю, отворачивая голову в сторону, чтобы не надумал поцеловать.

Страшно до жути.

- У меня нет проблем с девушками, ты совсем другое дело. - цепляет мой подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза.

Ослепнуть бы, лишь бы не видеть это выражение на его лице.

- Сама виновата! Не стоило лезть, когда заставил твою подружку чистить мою обувь. Пара минут унижений, и ты осталась бы невидимкой для меня.

- Лина не просто подруга, она - моя семья.

- Сделанного не воротишь.

- Не преследуй меня, иначе напишу заявление в полицию. Твои друзья тебе не помогут. - угрожаю, хотя сама знаю, что толку от этого никакого.

- Пиши, Зайка, пиши! - ему весело.

Я стараюсь высвободить своё запястье, оно уже ноет. Царапаю его мускулистую руку, чтобы заставить разжать пальцы, но парень словно не ощущает боли.

Гордей издевательски выгибает бровь, будто у него в голове родилась какая-то нехорошая мысль. Внутри меня разливается волна неконтролируемого страха.

Я бы с удовольствием пнула его ногой, но это сравнимо с ударом по бетонной стене.

На лобовое стекло начинают падать редкие, но крупные капли дождя. По сильно сжатый челюсти мажора понимаю, что непогода нарушила его планы.

- Пошли! - резко выпускает мою руку.

Блин, останется синяк.

Мы выходим из машины. Бегу к зданию, чтобы не промокнуть, а он спокойно идёт за мной. Вся надежда на охранника. Надеюсь, дядь Витя не пропустит его.

Но зря я надеялась. Гордей подмигивает мужчине, и тот без лишних вопросов впускает парня.

- Эй, Давыдов! - зовёт его охранник. - Не обижай эту девочку, она очень хорошая.

Вместо ответа Давыдов бросает на него короткий взгляд. Что он значит, непонятно. Гордея прочесть не просто.

Мы поднимаемся на второй этаж. Я захожу к себе в комнату. Хотела захлопнуть двери у него перед носом, но Гордей ловко подставил ногу. Входит без приглашения, как к себе домой.

Внезапно на незваного гостя налетает Линка с веником.

- Ах ты, мерзавец! - замахивается и бьёт, но парень ловко уворачивается и быстро отбирает его. Крутит, вертит в руках. А потом выставляет веник вперед и чуть ли не тычет ей в нос.

- Я ведь могу очень сильно рассердиться, и ты вылетишь из универа сегодня же. - его тон передаёт всю серьёзность сказанного.

Лина опускается на стул.

- Даааа, условия проживания у тебя не очень.

В понимании Гордея естественно. Здесь тесно, ремонт хоть и сделан, но дешёвый. Чистенько, комната обустроена просто. Меня устраивает. У бабушки в деревне условия гораздо хуже.

На душе становится грустно. Она там без меня, без моей заботы и внимания. В своей маленькой комнатушке. С тёткой её надолго оставлять нельзя. Та возится с матерью не от большой любви, а чтобы присваивать пенсию.

- Ты чего, милая? - Линка забывает про страх, когда видит, что мои глаза наполняются слезами.

- Всё хорошо! - улыбаюсь подруге через силу.

Гордей меняется в лице. Игнорируя его присутствие, я беру полотенце и направляюсь в душевую. Позже позвоню бабулечке. Услышу её голос и успокоюсь.

Быстро принимаю душ, чтобы было время позвонить ей перед лекциями. На душе теплится надежда, что Давыдов ушёл.

Я вытираю голову и сажусь на лестничном пролёте. Депозит есть, смогу поговорить. Несколько гудков и трубку сразу берут.

- Хорошо, что ты позвонила. - отвечает тёть Полина. - Маме очень плохо, нужны деньги на лекарство. Достань!

- Бабушка только получила пенсию, пока переведу, купи всё необходимое.

- Пенсию я уже потратила, не сидеть же нам голодными.

Меня начинает трясти от злости.

- Это её деньги. Я и так тебе на продукты пересылаю, сама живу впроголодь.

- Ты молодая, не страшно.

Я уже привыкла к её безразличию по отношению ко мне.

- Ты лучше скажи, как она?

- Плохо!

- Дай бабуле трубку, поговорю с ней.

- Она спит.

Не удивлюсь, если обманывает меня будто ей плохо. Для тётки обычное дело выжимать деньги из единственной племянницы.

- Тогда я перезвоню через пару часов. Пока не поговорю с ней, ни копейки не переведу.

- Тебе совсем плевать на неё, бесстыжая девчонка? Умотала в столицу за лучшей жизнью, а мы тут перебиваемся. Повесила её мне на шею, а сама, небось, веселишься и живёшь на полную катушку.

- Она - твоя мать, вообще-то! - напоминаю тёть Полине.

Мне так больно за бабулю. Что-то надо делать, чтобы поскорее увезти её от ненасытной дочери.

- И что, теперь должна тратить на неё лучшие годы жизни? - недоумевает она.

- Скоро перечислю деньги. - говорю и сразу завершаю вызов.

Первый порыв был раздолбать мобильник о стену. Вовремя остановилась. Если разобью, как буду звонить бабушке.

Сижу на холодных ступеньках с мокрыми волосами. Но на душе холоднее, чем в такую ненастную погоду на улице.

Я смотрю на дисплей телефона, там наша с бабушкой фотография, снятая в день её рождения. Слёзы текут ручьём по моим щекам. А потом и вовсе начинаю рыдать в голос. Как же обидно за неё! Бью рукой по груди, потому что не справляюсь с душевной болью. Мне будто тисками сдавило грудную клетку. Реву от отчаяния и бессилия.

Как помочь ей? Почему мне всего 19 лет? Может бросить учёбу и работать в два раза больше?

Сквозь влажную пелену вижу чьи-то кроссовки. Поднимаю голову. На меня смотрит Давыдов, бледный и в полной растерянности.

- Что тебе нужно? - ору. - Просто уйди. И так тошно.

Но он будто не слышит меня. Достаёт платок из кармана и протягивает мне.

Я не беру. Тогда Гордей садится на корточки, и сам вытирает слёзы с моего лица.

- Что случилось, малая?