Одержимость пасынка. Разведенка для мажора

Глава 1

— Ты никто, Ева. Жалкая приживалка, — хриплый, прокуренный голос Влада в трубке сочится ядом. — Завтра суд. Молись, чтобы тебе разрешили видеть дочь хотя бы раз в месяц.

Короткие гудки бьют по барабанным перепонкам. Я продолжаю сжимать телефон так, что белеют костяшки пальцев, а ногти до боли впиваются в ладонь.

Влад не блефует. У него есть деньги, связи, влияние. Он действительно отберет у меня мою маленькую принцессу, а меня саму сотрет в порошок. У меня не осталось никаких законных способов защититься. Мой адвокат сегодня утром просто развел руками и посоветовал «договориться по-хорошему».

Но по-хорошему с монстром нельзя.

Я поднимаю глаза. Напротив меня, через дорогу, сияет огнями вывеска ночного клуба. Внутри находится единственный человек, способный остановить Влада.

Кирилл. Мой пасынок. Наглый, порочный мажор, который люто ненавидит меня за то, что когда-то я "увела" его отца из семьи. Ненавидит со всей яростью, на какую только способен человек.

Его, кстати, тоже когда-то забрали у матери... Правда, прожил он с нами меньше полугода — едва достигнув совершеннолетия, ушёл из дома и порвал все отношения с отцом.

Сейчас Кирилл — главный враг своего отца. Он давно встал на ноги, заработал состояние чем-то явно противозаконным и теперь постепенно забирает его бизнес. Мстит ему за мать... И я точно знаю: у Кирилла есть папка с компроматом, способная уничтожить Влада. Похоронить его репутацию и спасти мою дочь.

Мои пальцы дрожат, когда я поправляю вырез красного шелкового платья — единственная дорогая вещь, которая осталась от моей роскошной жизни в доме олигарха. Страх сковывает тело, к горлу подступает тошнота от одной мысли о том, что именно Кирилл мне скажет.

Он точно захочет отыграться за все годы своей ненависти. Размазать мою гордость...

Но мне уже плевать. Если нужно будет ползти к нему на коленях через весь этот чертов клуб — я это сделаю.

Я прячу телефон в сумочку и делаю шаг к дверям. Внутри всё горит от предчувствия катастрофы, но у меня нет другого выхода...

Два двухметровых секьюрити преградили мне путь. Один из них, мазнув взглядом по моему декольте, прищуривается. Я слишком хорошо знаю этот взгляд. Насмешка, смешанная с узнаванием. Наверное, они уже в курсе моей безнадежной ситуации.

— Клуб закрыт на приватное обслуживание, Ева Николаевна, — цедит охранник. — Сегодня частная вечеринка. Списки утверждал лично владелец. Вас в них нет.

Я расправляю плечи и заставляю себя высоко поднять подбородок.

— Я к Кириллу, — мой голос звучит на удивление твердо. Ледяной тон, к которому привыкли слуги в доме мужа. — Передай ему, что я здесь. Он меня примет.

Охранник кривит губы в циничной ухмылке, достает рацию, но не успевает нажать на кнопку. Дверь за его спиной приоткрывается, и на пороге возникает начальник охраны Кирилла. Он окидывает меня быстрым, сканирующим взглядом и коротко бросает:

— Пропусти. Шеф ждет.

Ждет? Сердце пропускает удар и пускается вскачь, болезненно стуча в ребра. Значит, он знал. Видел через уличные камеры видеонаблюдения, как я топчусь у входа, набираясь решимости?

Я переступаю порог, и меня мгновенно оглушает вибрирующая волна басов. Внутри царит полумрак. Тяжелый запах дорогого парфюма, элитного алкоголя и кальяна заполняет легкие. Полуобнаженные тела повсюду — всё это кажется нереальным. Я никогда раньше не бывала в таких местах. Всё здесь пропитано пороком.

Мы поднимаемся на второй этаж, в вип-зону. Секьюрити открывает передо мной дверь.

Я делаю шаг, и за моей спиной с мягким щелчком закрывается замок, отрезая отступление.

Кирилл сидит, вальяжно раскинувшись на диване. Его черная рубашка распахнута, демонстрируя хищные татуировки, поднимающиеся от живота к шее. На широком запястье тускло поблескивают массивные дорогие часы. На столе перед ним стоит полупустой стакан с виски. А на коленях сидит почти голая девушка...

Он не здоровается. Просто молча смотрит на меня. Медленно, по-хозяйски сканирует с ног до головы. Его взгляд — тяжелый, липкий, обжигающий — скользит по моим растрепавшимся волосам, опускается к глубокому вырезу платья, задерживается на дрожащих пальцах, сжимающих сумочку. Кожа в тех местах, где задерживается его взор, мгновенно покрывается колкими мурашками.

Этот парень, которого я помнила подростком, превратился в опасного, матерого хищника. И сейчас я добровольно зашла в его клетку.

Кирилл медленно подносит стакан к губам, делает глоток, не сводя с меня темных глаз.

— Надо же, — тишину рушит его низкий, бархатный голос, в котором сквозит откровенное торжество. — Какая честь. Сама Ева Николаевна снизошла до моего вертепа. Что же случилось? Папочка забыл выдать карманные деньги на новые туфли?

Я перевожу дыхание и делаю два шага вперед, ближе к его столу. В горле пересохло так, что язык едва ворочается.

— Думаю, ты в курсе, что твой отец выбросил меня на улицу без копейки. Но мне плевать на деньги... Завтра у нас суд. Он хочет лишить меня родительских прав и навсегда отобрать Алику. Понимаешь?

Кирилл жестом заставляет полуголую стриптизершу встать с его колен и выйти вон. Он лениво крутит стакан в руке, наблюдая, как кусочки льда бьются о стекло.

— И что? — равнодушно роняет он, бросая на меня короткий, колючий взгляд. — Какое отношение проблемы бывшей жены моего отца имеют ко мне? Вы разводитесь — вы и разгребайте свое дерьмо.

— Я знаю, что у тебя есть на него компромат! Если ты передашь их моему адвокату, Владу будет не до суда за ребенка. Ему придется спасать собственную шкуру. Кирилл, я умоляю тебя... помоги мне. Спаси мою дочь.

Кирилл медленно ставит стакан на стол и плавно поднимается из кресла. Высокий, широкоплечий, подавляющий своей мощью.

— Помочь тебе? — он усмехнулся. — Ты серьезно? Неужели больше не к кому обратиться?