Одержимость справедливостью

Глава-2 Вино и картошка

Я лежал на полу, на надувном матрасе. Заснуть не мог. На хозяйской кровати ворочалась Светка. Тоже не спит, хотя кровать мягкая, я проверял. И всё это из-за Димки, того самого Димки.

Ближе к выходу из деревенского дома, куда нас заселили, стояла большая русская печь. Её не топили, в доме итак было тепло, даже жарко. С этой печи раздавались стоны и вздохи. Там спали Роза и Димка. Только они не спали, а сопели и кряхтели, и не давали спать мне и Светке. И так каждую ночь, уже неделю. Когда в первый раз это случилось, ночью я не решился сказать. Но утром сказал прямо, - кончайте возню, вы мешаете спать! Розка покраснела, глаза отводит, а Димка, в наглую, - ты, говорит, о чём? Дурочку включил.

- Кончайте аморалку! Стыдно! Вот я о чём. Вы мешаете спать другим. Вот пойдём сейчас, и попросим, чтобы нас от вас отселили, нам весь день работать, между прочим! Правда, Света?

- Я ничего не слышала, - Светка сделала круглые глаза.

Дрянь какая, не слышала она. Розка выскочила из-за стола, и на улицу, как будто у неё живот схватило.

- Ма-альчики! Вы что? Не надо ссориться. Я пойду Розу искать…

- Я тебе, как другу говорю, нельзя так, Светка всё знает, она про вас расскажет, сплетни пойдут. Зачем девчонку позоришь? Ты же сам говорил, что она тебе не нравится. Я же о тебе забочусь. Узнают, из училища выгнать могут.

- Как узнают? Кроме тебя, сказать некому. Роза и Светка - подружки, сами разберутся.

- Слышь, Дима, вы что там, на печке, трахаетесь?

- Тебе то, что? А, ну, понятно. Успокойся, никто не трахается.

- Вы как туда залезли оба, Светка покой потеряла.

- Светка, или ты, покой потерял?

- Ты же говорил, что она тебе не нравится?

- Тут же делать нечего. А других нет. Может, был бы телевизор, так и сидели бы и смотрели.

- Так ты от скуки, вместо телевизора, девчонку позоришь? – не выдержал я.

- Чего ты привязался, кто её позорит? Она сама на печку залезла, я её и не звал.

- Сама залезла?...

- Ну да, сама.

- Вы там, целуетесь?

- Да пошёл ты к чёрту? Чего ты всё выспрашиваешь? Целуемся, не целуемся, какое твоё дело?

- Потому, что это цинично, так. Она же тебе даже не нравится.

- Ну, почему не нравится? У неё попка, такая крепкая, выпуклая. Она семь лет художественной гимнастикой занималась.

- Попка выпуклая….

- Завидуешь, что-ли? Или, она тебе нравится?

- Нравиться, с самого начала нравится! Как только я увидел её.

- Чего же не сказал? Мне и в голову не приходило. Ты же мой друг, странно. Ну, хочешь, забирай её. У меня с ней ничего не было.

- Как, забирай? Ты про неё, как про вещь.

- Ладно, сделаем так, я сегодня уйду, меня ребята звали в карты играть. Не хотел идти, но ради тебя, пойду. А ты тут оставайся и разбирайся. Ну, хочешь так?

- Ты, настоящий друг!

Понимает, что унижает меня, или нет? Однако, выпуклая попка из головы не шла, и сейчас я думал только об этом.

Уже через час мы были в поле. Девчонки рылись в грязи, подбирая картошку, оставшуюся от картофелеуборочного комбайна, и складывали в вёдра, а парни эти вёдра таскали к трактору. После обеда меня с Димкой перебросили грузить картошку в новенький грузовик, с длиннющим прицепом. Крутились ещё какие-то люди, помогали, а бригадир подгонял, чтобы закончили до темноты. Шофёр грузовика сидел тут же, наблюдал процесс. Рядом с ним стоял ящик с непонятным дешёвым пойлом, которое предлагалось всем желающим участникам погрузки. С погрузкой управились быстрее, чем ожидалось. Бригадир едва стоял на ногах. Меньше других был пьян шофёр,

- Труд, это счастье, труд, это радость, - сказал Димка, плюхнувшись рядом с шофёром.

- Правильно говорите, молодой человек, - отозвался шофёр, - труд, это – счастье! Только, от него растёт горб, и выпадают зубы.

- За двенадцать тонн картошки, одного ящика портвейна, мало! – заявил подошедший бригадир и тут же упал, и сразу вырубился.

- Умаялся человек, - сочувственно сказал шофёр, - работает тяжело. Не переживай товарищ, будет тебе ещё ящик портвейна.

Димка остался выяснять, почему за погрузку дают вино, а я пошёл домой. Меня ждала Роза, сегодня она принадлежала мне.

***

- Слава труженицам полей! – девчонки-дуры, в мою сторону даже не посмотрели, делали вид, что меня нет. А я и не навязывался. Пока пили чай, я всё думал, как подкатиться, как начать контакт, если не реагируют даже на мои шутки. Эх, надо было бутылку того пойла прихватить. Как же это я не подумал.

На улице уже полностью стемнело. Девчонки затихли, я тоже лёг. С Розой надо было что-то решать, а то Димка завтра засмеёт. Выпуклая попка не оставляла в покое. Подумал, какая ей разница, чем я хуже Димки, и решил поговорить с ней прямо сейчас. Я тихонько залез на печку и лёг рядом. Роза спала лёжа на животе. Она не возражала, только буркнула, что хочет спать. Я хотел объясниться и стал шептать ей в ухо, - Роза…, Роза…. Она молчала. Тогда я погладил её по спине и положил руку на ту самую выпуклую попку.

- Дима? – она повернулась ко мне, прислушивалась, вероятно со сна, - Дима это ты?

- Да, это я, Дима, не пугайся.

- Отвали, урод! – она взвизгнула и стала толкаться локтями и коленями, - я буду кричать! Уйди урод!

- Успокойся, Роза, успокойся, я ничего тебе не сделаю, - шептал я, но она продолжала толкаться.

Я отодвинулся и сел, чтобы она перестала визжать. В этот момент она сильно ударила меня ногой, вязаным носком прямо в лицо. Носок был грязным, она ходила в нём по избе, вместо тапочек. Я не удержался и слетел с печки, больно ударившись при этом скулой о скамейку. Хорошо, что зубы не выбил.

- Только подойди, урод! – шипела она сверху.

- Кому ты нужна, дура набитая! – почему «урод», почему она меня уродом зовёт? Я даже очки не ношу. Чем Димка лучше меня?

***

Утром Светка растолкала к завтраку. Девчонки уже успели сварить на керосинке кашу из концентрата. Вспомнив ночное происшествие, я невольно избегал их взглядов. А Светка, как нарочно, крутилась перед носом и лезла в глаза. Мне казалось, что она заигрывает, что немало удивило. Было не похоже, чтобы она издевалась. Но как только Светка вышла, и мы с Розой остались одни, она вдруг сказала,