Одержимость справедливостью

Глава-5 За такое можно и по морде

В палате для выздоравливающих, куда меня перевели, было ещё семь таких же как я. Только все они были солдатами из разных частей, а я один гражданский среди них затесался. Болезни у всех были разные, но все инфекционные. Нас уже не лечили, а просто наблюдали, чтобы не было рецидива. Все кроме меня, пребывали в хорошем настроении потому, что «солдат спит, а служба идёт». А мне чего радоваться, я тут можно сказать, за свой счёт. Привезли прямо из военкомата. На медицинской комиссии обнаружили болезнь и привезли сюда, в военный госпиталь на обследование. Оказалось, что я таки подхватил где-то заразу, Инфекционный Мононуклеоз. Что за дрянь, никто не знает. Вначале даже изолировали, два месяца почти провалялся. Теперь вот, в общей палате с этими гогочущими придурками. Радуются, с медсёстрами заигрывают. А у меня никакого настроения. Получается, я целый год жизни потерял.

Сначала в военкомате потеряли мои документы. Когда повестку почему-то не принесли, я уж подумал, вдруг пронесёт, может, забыли про меня. Ан нет, принесли на два месяца позже, а майор в военкомате орал, почему я сам не явился. Ну, говорю, вот он я, нашли ведь, забирайте. А он опять орёт, - мы не забираем, а призываем! В общем, в этот призыв я не попал, сказали ждать следующего. А на следующий, на тебе, в госпиталь попал.

- Димка, к тебе пришли, спустись вниз, - в палату заглянул дежурный санитар.

- Пришли? Кто спрашивает, не сказали?

- Не знаю. Милиция вроде, - санитар ушёл.

Милиция? Зачем я понадобился милиции? Неужели из-за кисточек тех…. Но их больше нет, - размышлял я, пока одевал халат и тапочки, - главное, не паниковать…

Милиционера я увидел со спины, он почему-то был в белой рубашке без кителя. Был ещё кто-то, женщина, милиционер её заслонял.

- Извините, это Вы меня спрашивали?

Милиционер повернулся. Фуражка с кокардой на ней, тоже была белого цвета. Лицо расплылось в улыбке.

- Привет! Не узнал?

Это был Димка. Я действительно его не узнал, настолько неожиданным было это явление. Тот самый Димка, которого, думал, никогда больше не увижу. И которого меньше всего хотел увидеть. Как он здесь оказался, и что это за маскарад? Что ему нужно?

- Вот, Танечка, познакомься, это тоже Дима, мой лучший друг.

Полностью сбитый с толку, я только сейчас сообразил, что вторым посетителем была девушка в ярком платье.

- Таня, - слегка присев и поклонившись, сказала девушка.

Наверное, танцовщица или балерина. Я тряс её руку и в растерянности не знал, что сказать. Мы вышли во двор госпиталя и сели на скамейку. Погода была чудесной, воздух прозрачным и пьянящим после душной палаты. В лучах солнца фигуры посетителей буквально засияли на фоне серого двора и мрачных окон. Девушка-Таня, держа Димку под руку прижималась к нему, не оставляя сомнений в их отношениях. Ниже верхней пуговички её платья открывалось круглое низкое декольте. То, что было видно там, светилось восхитительным цветом. Представив себе, как Димка запускает туда руку, у меня потемнело в глазах. А Димка, вдруг достал откуда-то апельсин и протянул мне. Извини, говорит, ещё два мы по пути к тебе съели. Как тут кормят, тебе хватает? Димка говорил так, как будто мы только вчера с ним расстались, хотя прошло уже месяцев восемь. Я смотрел ошалелыми глазами то на апельсин, то на Танечку, то на белую фуражку, и ничего не понимал. Я приставил себе, что думает сейчас обо мне эта красавица, глядя на моё помятое заспанное лицо, на застиранный, казённый халат и древние как мир, стариковские тапочки. Он снова унижает меня.

- Ничего не понимаю, как вы здесь оказались? А что это за форма? Ты что, в милицию пошёл?

- В армии я, в армии служу! Я думал ты знаешь, - Димка улыбался счастливой улыбкой, обнимал за талию и прижимал к себе девушку, которая с любопытством поглядывала на меня, уткнувшись лицом в Димкино плечо.

- Вы рубашечку белую, помадой не испачкаете? – не выдержал я. Это он так в армии служит. Ага, а её тебе вместо ружья дали.

- Ха! Пусть пачкает. Не стесняйся Танюша, кусай, пусть пацаны позавидуют, - заржал Димка, - мы у тебя дома были. Мама твоя сказала, что ты в госпитале лежишь. Вот, решили навестить.

- А домой, зачем приходили?

- Хотел тебя с Танечкой познакомить. Мы рядом оказались, вот и решили зайти.

Понятно. Девчонку привёл, чтобы хвастаться. Вот мол, посмотри, кого я сейчас… «рисую…».

- Так, почему форма милицейская?

- Внутренние войска, милицейский батальон, часть недалеко от твоего дома. Неужели не знаешь?

- Так что, туда в армию берут?

- Ну, как видишь.

- Да ты гонишь, я же вижу, форма офицерская. Солдаты такую не носят, - на Димке были настоящие штаны-галифе и новенькие, надраенные до блеска офицерские хромовые сапоги, чего на солдатах я точно никогда не видел.

- Обыкновенная форма, у нас все такую носят, - ухмыльнулся Димка.

- Ты что, рядовой?

- Ну да, солдат. В генералы ещё не вышел.

- Все в белых рубашках ходят? Что это за армия такая?

- Праздник у нас сегодня, день рождения части. Вот и нарядили в белые рубашки. А так, у нас всё серое, как эти штаны.

- А фуражка белая, это что, вторая?

- Это не фуражка, белый колпак поверх фуражки натягивается. Чтобы можно было постирать. Тоже часть парадной формы.

- Так почему форма офицерская? Ты что ли блатной?

- Форма не офицерская, а милицейская, обыкновенная. Чего ты к этому привязался, форма и форма, какая разница? Давай о тебе поговорим, как ты тут? Тоже в городе оставили служить? Тоже художником?

Пришлось рассказать, как я оказался в госпитале, и что служить мне ещё только предстоит. А куда заметут, неизвестно. Папаши-то у меня такого нет, как у Димки.

- Ну, ты рисуешь, работаешь?

- Рисую, здесь в госпитале. А то бы вообще с ума сошёл от скуки. А с работой, никак. Я же думал, в армию заберут, кто меня на работу возьмёт.

- Здесь что, мастерская есть?

- Какая мастерская, мать блокнот принесла, большой. Карандашом рисую, и углём иногда. Рисую портреты в основном, солдат, медсестёр. Для себя, чтобы навык не терять.