Одержимость справедливостью

Глава-7 Он – начальник, я - дурак

Школа молодого бойца закончилась, и меня вместе со всеми привезли в часть. В казарме было тесно и нечем дышать, всё заставлено кроватями в два этажа. Кругом были какие-то азиаты, они общались на своих совершенно непонятных языках, и меня не замечали. Я уже морально приготовился тянуть лямку. Однако, на третий день неожиданно вызвали в политотдел дивизии.

В кабинете сидел тот самый старший лейтенант, теперь у же капитан.

- Ну, как устроился? Как настроение? Боевое? Будет много работы, - вопросы капитана были риторическими, мои ответы его совершенно не интересовали, - сейчас пойдёшь в дивизионный клуб и найдёшь там начальника Оформительской Мастерской. Поступишь в его распоряжение. Выполняй.

В клуб я летел как на крыльях. Мастерская, мастерская! Неужели больше не нужно крутить пластинки. Клуб оказался очень приличным концертным залом с лоджиями и балконом. В коридорах клуба бродили какие-то ленивые солдаты, таскали туда-сюда стулья и прочий хлам. Я громко спросил, где найти начальника мастерской.

- Я начальник, - из боковой двери появилась фигура офицера.

- Товарищ начальник, прибыл в Ваше распоряжение, - я назвал свою фамилию.

- Дима? Ты что ли? – раздался знакомый голос, - а ты, как здесь оказался?

Да, начальником мастерской был тот самый Димка. Я сначала растерялся, потом обрадовался, увидев, наконец, первого знакомого за несколько месяцев. Димка тоже искренне обрадовался, и сходу полез обниматься. Почему же он рядовой, если он начальник мастерской? Но спросить я не успел, Димка сам засыпал вопросами.

В помещении, где мы разговаривали, какой-то солдат в зелёной, такой же как у меня форме, ползая по полу, огромными буквами писал какой-то лозунг на большом красном, натянутом на подрамник материале. Это и была вся мастерская.

Рассказывая, как три месяца надо мной издевались, мне стало так себя жалко, что я даже всплакнул.

- Да, вид у тебя не геройский, - посочувствовал Димка, - я думаю, тебе для начала нужно отоспаться. А то ты какой-то заторможённый. Тебе задание какое-нибудь дали?

- Нет, сказали, ты дашь. В смысле, начальник мастерской.

- Да? Хорошо, вот тебе задание, обедать и спать.

Место для сна, солдаты обслуживающие клуб, оборудовали над сценой. Забраться туда можно было только по узкой шатающейся подвесной лестнице.

- Ты, только не шуми там, и не храпи. И курить, ни в коем случае! Спи спокойно, если будут искать, я тебя прикрою. Ну, ладно, пошли обедать.

Получив свою пайку, мы сели за стол напротив друг друга. К моему удивлению, содержание наших тарелок отличалось. В тарелке Димки лежали ломтики рыбы розово-красного цвета, а в моей серая селёдка с костями. Я подошёл к раздаче и попросил, чтобы мне тоже положили красной рыбы, поскольку селёдку не люблю. Солдат на раздаче, даже головы не повернул, так и стоял, не обращая на меня никакого внимания.

- Слышь, ты что оглох, я к тебе обращаюсь.

- Пошёл вон, салага! Тебе рыба не положена! - солдат в белом, замызганном фартуке и поварском колпаке замахнулся половником.

- Как это, не положена? Давай рыбу, гад!

В этот момент подошёл Димка и оттащил меня от раздачи.

- Сума сошёл, с кухней ссориться.

- Они рыбу подменяют!

- Ничего они не подменяют, так положено.

- Что положено? Рыбу тырить?

- Бери мою пайку, я дома поужинаю. У меня пайка милицейская, а у тебя конвойная. В какой форме пришёл, такую пайку и дают. А будешь орать, скажут чтобы со своей ротой приходил. Тут же не ресторан.

- Как это? Питание разное?

- Для каждого рода войск своя норма. Конвойник, обычно стоит на посту, двигается мало, пайка – пониженная. Ты по штату, конвойник. Тот парень, что плакат рисовал, приписан к Особому полку. Поэтому я и зову его, «Особист». Они приравниваются к пехоте, бегают, тренируются, поэтому у них пайка обычная, солдатская. А у милиции пайка усиленная. Понял?

- Нет, не понял, почему усиленная? Вы что не солдаты?

- Милиция, по 7 часов, каждый день пешком по городу ходит. Пацаны молодые, ищут где подкормиться. Лезут на хлебозаводы, на конфетные фабрики. Милиция, как с голодного края. Вот и кормят усиленно, чтобы не рыскали. Понял? Чего не ешь, ты же хотел?

- Не хочу больше, расхотелось. Буду есть, что положено, - внутри у меня всё клокотало. Следующие полтора года, я по закону буду питаться хуже Димки. Он свою пайку ещё и жрать не хочет. Дома, поужинает! Бери, говорит, ешь с моей тарелки, не жалко. Как тогда на картошке, девчонку мне, после себя.

- Да, чего ты так распереживался. Нарисуешь портрет начальнику столовой, вон тот толстый прапорщик, и до конца службы будешь милицейскую пайку лопать. Прямо в мастерскую принесут.

- И пельмени принесут? – мне захотелось задеть Димку.

- Пельмени? При чём тут пельмени? Ты же рыбу хотел.

***

Матрасы лежали один на другом, простыни никакой не было, одеяла тоже. Но, было тепло, и я заснул. Спать, меня хватило на два дня, а потом надоело. На третий день, спустился в мастерскую.

- Ну что, отоспался? – спросил Димка, - или ещё пойдёшь.

- Отоспался, надоело. Скучно там.

- Может, хочешь в город сходить? Маму проведаешь.

- А разве можно, в город?

- Вообще-то, первые 6 месяцев покидать часть не положено. Я скажу начальству, что тебе нужно за инструментом сходить, чтобы было чем работать. Тебе увольнительную выпишут. Придумаешь, за чем сходить?

- Придумаю, придумаю!

Для похода в город нужна была парадная форма, Несмотря на то, что всё было новое, из зеркала на меня смотрело ряженое чучело. Солдатский зелёный китель был широким и коротким, зато брюки узкие, но тоже короткие. На складе всё выдали по списку. При попытке обменять хотя бы брюки, ответ был: «Не положено, радуйся, что без очереди получил». Я невольно вспомнил офицерскую форму Димки. На нём всё выглядело так, как будто сшито на заказ. К горлу снова подкатила обида. Но пожаловаться кому-то, кроме Димки было некому. Теперь, он мой начальник.