Одержимость справедливостью

Глава-10 За что ему всё?

- Да кто же тебе мешает? Твори, сколько хочешь. Ты жаловался, что условий нет. Теперь-то что? Ты хоть понимаешь, что тебе мастерскую авансом дали? Многие вообще считают, что по блату. Это правда, я уговорил директора Фонда дать тебе мастерскую. Сказал, что ты уникальный талант.

- Да, что там особенного? Мастерская? Обыкновенная комната 18 метров, с одним окном. Света не хватает. Туалет, на общем коридоре.

- Мастерская не нравится? Но ведь это твоя личная мастерская. Знаешь, тут некоторые десятилетиями ждут. А ты, даже не член Союза Художников. Есть же общие мастерские, для оформителей. А у тебя ещё и своя. Всё ждал, когда позовёшь, покажешь первую работу.

Уже три месяца я работаю в мастерских Худ фонда. Заказов полно. А Димка подписывает гонорарные ведомости и эти самые заказы распределяет, и все хотят с ним дружить, и заказчики, и художники-исполнители. И я один из них. Пока разбирался, осматривался, всё устраивало. А потом сомнения заели, надо было столько лет учиться, чтобы тут заниматься чёрт те чем. Всяким дерьмом, то интерьеры какие-то, то оформление, то музеи, и конца этому не видно. Я к Димке.

- Как же так, где же творчество, искусство?!

А он вылупился. Ты хочешь, чтобы тебе творчество заказали? Покажи, что ты можешь. Начни делать что-то своё, без заказов всяких. Тогда и мастерская будет хорошая. Мы же здание новое строим под мастерские. Там всё по науке и свет, и туалет. Но, мастерских всегда не хватает. Часть уже расписаны, для титулованных художников. Если ты себя не покажешь, я тебе ничем помочь не смогу. Ты, работаешь над чем-нибудь? Или только оформительством живёшь?

- Да, работаю, работаю.

…Снова допрашивает, как начальник подчинённого. Ох и надоел же ты мне, «благодетель».

- Ты смотри, оформиловка затягивает, - продолжал Димка, - быстрые деньги. Захочется машину купить, пожить красиво. Ты же помнишь, «сытый» художник, это….

- Да, помню, помню. Посоветовали заняться плакатами, и открытками, на них нескончаемый спрос. Где я, и где открытки. Но, решил попробовать. Попробовал, трудно это, никак не угодишь. Они каждую открытку на издательский худсовет вытаскивают, а там каждый кому не лень критику наводит. А с плакатами вообще завал, их в Центральном Комитете, в ЦК! утверждают. Однажды сам туда ходил, вместе с главным редактором издательства. Сказали, что лично хотят художнику установку дать. Слушал я, слушал, хотел слово вставить, а главный за рукав тянет, молчи мол. Зачем же я сюда пришёл-то? Нет уж я скажу, пусть знают, что я тоже не пальцем деланый. Улучшил момент и говорю, - задачу понял. Я, между прочим, и сам коммунист. Если бы сразу пригласили, сейчас бы не пришлось время терять на переделки. Смотрю, главный редактор позеленел, как будто его сейчас удар хватит. А инструктор ЦК, что нас принимал, уставился на меня с удивлением, и молчит. Ну и я замолчал. А он разглядывает меня, как обезьяну в зоопарке, потом посмотрел на главного редактора и говорит,

- У Вас что там, нормальных работников нет, которые понимают где находятся, и не паясничают?

Всю дорогу назад Главный молчал. Потом сказал, что со мной свяжутся. Но больше ни в ЦК, ни к Главному меня не приглашали.

- Да, упустил ты момент. Видно плакат твой понравился. Повели тебя показывать, смотрины так сказать, а ты умничать стал. Всё, теперь забудь, больше не позовут. Ты бы хоть мне сказал, что в Большой Дом идёшь, я бы тебе объяснил, что к чему.

Димка не знал, что именно ему-то, я и не хотел ничего говорить. Я ведь тоже понял, что неспроста это. А в издательстве никто не объяснил. Эх, не хватило опыта. На душе было мерзко. Да, упустил я свой шанс, но, с Димкой я это обсуждать не хотел.

- Что это за ручка у тебя такая хитрая?

Болтая со мной, Димка крутил в руках какую-то странную авторучку, толстую, явно импортную.

- А, это? – оживился Димка, - это мне финны подарили. Пишет шестью разными цветами. Баловство, игрушка.

- Разными цветами? Покажи.

Димка взял лист бумаги и стал писать разные закорючки, действительно разными цветами. Цвета переключались одним движением.

- Я же говорю, баловство.

- Почему баловство, рисовать можно, разными цветами.

- Да брось ты, что ты этим рисовать собрался. Линии тонкие, ерунда. Чернила закончатся, и в мусор. Тебе нравится? – Димка перехватил мой восторженный взгляд, - забирай. Я всё равно не пользуюсь. А вот смотри, вот ещё что, тебе не отдам, - Димка достал из стола крошечный калькулятор, - смотри, работает от света, солнечная батарейка, - Димка тыкал пальцем в маленькие кнопки, и цифры на экранчике менялись, - очень полезная вещь, я на ней всё считаю. И площади, и объёмы, и вес, и даже деньги. Ха, ха!

Я смотрел на это чудо техники и мой рот не закрывался. С самого детства ломится, как тогда маленькое пианино… Подарки собирает.

- Дима, а за что тебе иностранцы подарки дарят? – не выдержал я.

- Да какие там подарки, вот эту одну ручку и подарили, а калькулятор я выменял. Немец, художник, мы его выставку персональную, оформлять помогали. Увидел у меня кожаную папку, с вытиснутым на ней Кремлём, и стал клянчить, - сувенир, сувенир! А я отдавать не хотел, папка-то отца. Немец решил, что я жадный. Стал деньги совать, но деньги я взять не могу, неприлично как-то. Тогда он по карманам пошарил, и вот этот вот калькулятор достал. Вижу, очень уж ему эту папку, невтерпёж. Ладно, думаю, хрен с тобой, забирай. Так вот и достался мне этот калькулятор. Вещь, полезной оказалась, даже бухгалтер завидует.

- Слушай, Дима, давно тебя хотел спросить, а как это ты на такую высокую должность забрался? Ты ведь не коммунист, и образования высшего у тебя нет. Неужели папаша опять подсуетился, пристроил тебя? Расскажи, если не секрет, конечно.

- Отец? Нет, он уже к тому времени умер. Да и помочь он ничем не мог. Его, когда сняли, сначала ведь из партии исключили. Он пить начал, места себе не находил, психовал, бросался на всех. Всё мне ту историю припоминал, так до конца и сомневался. Какая-то таинственная история. Ну, помнишь, кисти японские пропали.