Одержимость справедливостью

Глава-11 В борьбе за справедливость

- Заказы распределяются не по блату, а по способностям. Эта работа не твоего уровня, Дима, ты же сам понимаешь.

Прошло совсем немного времени, и я снова сидел в Димкином кабинете.

- Ты пойми, я же о деле должен думать, - продолжал Димка, - если я тебя загружу такой работой, то кто твои заказы сделает? Ты же понимаешь, Петрович с этим не справится, и не алкоголик он вовсе. Один раз только напился.

У меня внутри всё кипело от чудовищной несправедливости. Выгодный заказ отдали не мне, а какому-то алкоголику. И сделал это Димка. Я пашу как «папа Карло», а как выгодный заказ подошёл, так даже не спросил, не предложил. А ещё другом прикидывался!

- Может, я должен с тобой делиться? Тогда ты мне выгодную работу дашь? Петрович этот, делится с тобой? Признайся.

- Вот что Дима, ты говори, да не заговаривайся. Пока я не выгнал тебя из кабинета.

- Ах вот как ты заговорил? Друг!

- Объясняю ещё раз, я не могу поручить Петровичу работу, с которой он не справится. А тебя не могу загружать тем, что может сделать кто угодно. Это всё равно, что стрелять из пушки по воробьям.

- Но ведь там денег больше! Намного больше!

- Неужели тебе самому, творческому человеку, интересно заниматься тупым тиражированием? Ведь ты зарабатываешь не меньше, на уникальных, запоминающихся работах, которые остаются навсегда. А это заказ к Юбилею, всё ведь выбросят потом. А твоё всё останется, сам подумай.

- Один раз возможность представилась, а ты для друга пожалел!

- Если я буду только о друзьях думать, работу всего Худ фонда завалю. Дима, ты ведь единственный, кто вот так вот приходит и вот так вот возмущается. И мне это неприятно. Я ведь денег получаю меньше любого из вас, художников.

- Так ты из зависти не даёшь заработать? Властью упиваешься? Если тебе не нравиться, так чего же ты тут сидишь тогда?

- Ну и дурак же ты, Дима. Может, ты на это место хочешь? Так и скажи, давай местами поменяемся. Будешь меня обслуживать, как я тебя сейчас. Ты приходишь на работу, когда хочешь. Работаешь, когда настроение есть. Ты же раза в три-четыре больше меня зарабатываешь, и тебе всего этого мало?

- Ладно, с тобой всё понятно. Пошёл я, не поймём мы друг друга….

Может, он и вправду хочет, чтобы я делился с ним? Что он там про обслуживание плёл? Ну, дел то у него, положим, хватает. Но неужели на подработку времени не остаётся? Ведь сам же заказы распределяет. Я бы на его месте, давно бы себе личную мастерскую организовал, и работы, что попроще и поденежнее подбирал. И жил бы себе, припеваючи. Был бы и при власти, и при деньгах. А что, почему бы не присмотреться к его месту? Что это я всё в тени, да в тени, так и до пенсии буду красить.

Для начала нужно ему проверочку организовать. Может, он ворует. Машина откуда у него? Красть тут у нас особенно нечего. А вот на распределении заказов он сидит, сидит гад, распределяет. Вот здесь нужно копать. Что это за Петрович такой? Я слышал, он ему не первый выгодный заказ сплавляет. Так всё же мордочка у тебя в пуху, или нет? Продажная, коррумпированная сволочь! Выведу я тебя на чистую воду. А куда же писать-то? Нужно, куда-нибудь повыше, чтобы оттуда спустили. В Райком напишу. Факты должны быть, железные! Где же их взять-то?

С детства ненавидел курение. Запах сигаретного дыма сразу напоминал дядю Федю, из-за которого ушёл из дома отец. И вот теперь, я курю сам. Как глупо. Нужен убедительный материал. А где его найти, как не в курилке. Все старики, кто в Фонде работает, курят. Весь провонялся, даже Анжелка заметила, а информации – ноль. Может, нужно бухать с ними? Повод вскоре нашёлся, сдали очередную большую работу. Посидели, за мой счёт, а Петрович, тот самый, говорит:

- Вижу, наш ты, свой, нормальный парень, хе, хе. А поначалу я думал, что ты казачок, засланный. Крутишься, что-то вынюхиваешь. А ты наш. Наш, не смотря, что коммунист. Вот так и держись, не зазнавайся, как некоторые. На машинах ездеют.

- Слышь, Петрович, ты вроде не обижен, - я решил поддеть Петровича, чтобы он разговорился, - тебе, вон, заказы выгодные ломятся. Умеешь, с начальством дружить. А сам ворчишь. Чем недоволен-то?

- А ты, чем недоволен? Это ведь ты к начальству бегаешь. Раньше думал, стучишь на нас, на коллег своих. А может и вообще, кагебэшный стукач. Что-то тебя разбирает, а что не пойму. Может, поделишься?

У меня взмокла спина, а Петрович не прост, ой как не прост.

- Никуда я не бегаю. Это для тебя Димка начальник, а мне он друг. Мы с ним учились вместе, и в армию вместе попали. Вот только заказы выгодные он не мне, а тебе отдаёт, почему-то. Как так получается? А, Петрович?

- Хе, хе, хе…, - глаза Петровича сузились, а рот улыбается, - ладно, Дима, шучу я…

Ничего путного так и не выяснил. А с водкой пора заканчивать, так скоро и сам сопьюсь. Водка иногда действительно помогает снять стресс. Но ведь можно и без компании обойтись. Ещё в тех заграничных фильмах, что с Димкой в армии смотрели, некоторые киношные герои таскали с собой такие специальные плоские фляжки. В кармане носишь, и совсем не видно. Отвернулся и дёрнул незаметно, ну или в туалет зашёл. И всё, руки не трясутся, и голос не дрожит. Чтобы не случилось, стоишь себе, улыбаешься. Надо бы, где-то такую фляжечку раздобыть.

А чего это, собственно, я должен себе голову заворачивать, искать, что там Димка натворил. Пусть этим профессионалы занимаются. Надо только муравейник расшевелить. Главное, чтобы проверка началась, чтобы слух пошёл, а там, само покатится. Искать нужно, искать. Как там дядя Федя говорил, - у каждого дерьмо спрятано, завоняет, только копни…

Мы, сотрудники…. Нет, лучше так:

«Мы, творческие работники Художественного Фонда, возмущены коррупцией, в которой погрязло руководство нашей организации. Особенно, заведующий мастерскими, он же заместитель директора Худ фонда, который самолично распределяет заказы между исполнителями. Есть свидетели, утверждающие, что исполнители вынуждены отдавать часть своего заработка зарвавшемуся бюрократу. По такому же принципу распределяются мастерские для художников, и импортные материалы, которые государство покупает за валюту. Из-за такой порочной практики, когда самые ответственные задания Партии и Правительства, поручаются не лучшим из лучших, а тем, кто заплатит большую дань нечистым на руку чиновникам, превратившим Художественный Фонд в свою частную лавочку, страдает весь Советский народ!»