Одержимость справедливостью

Глава-14 Есть такое слово «Надо!»

- Дмитрий, что то ты не показываешь нам свои картины, - тестя, развалившегося на диване после сытного обеда и традиционных воскресных ста грамм, потянуло на разговоры. – Я бы, может, какую-нибудь над диваном повесил, если бы мне понравилась, конечно. А то ведь разное сейчас малюют. Нас, на Съезде Аграриев повезли показывать Выставку Современных Художников. Я специально согласился туда пойти, думал, там твои картины увижу. Хорошо, что их там не было. Большего говна, я в своей жизни не видел. Неужели за такое платят? Это что-же, все такие художники теперь? Рисовать, вообще не умеют. Не поймёшь, где корова, а где лошадь. Чего молчишь? Ты, тоже так рисуешь?

Обязательный воскресный ритуал посещения Анжелкиных родителей продолжался. Частью ритуала были задушевные беседы. Тесть был убеждён, что разбирается не только в свиньях и навозе, но и в политике, и в искусстве, и считал своим долгом высказаться.

- Одна картина была вроде неплохая. Название я запомнил, «Пастух» называется. На всей выставке он один на человека был похож. Стоит, а сзади коровы и овцы пасутся. Вроде картина о народе, и трава зелёная. Но видно сразу, что художник этот, ни хрена не разбирается в сельском хозяйстве. Ведь было же Постановление Правительства, коров вместе с овцами не пасти. Если уж ты берёшься рисовать, то хоть вопрос изучи. А остальные картины вообще говно. Ты вот скажи, тебе за это платят? Кому это нужно? Я себе в дом такое не повешу. А куда это всё девают потом?

- В музеи отдают, иногда на предприятия. В запасниках хранят, - я наивно подумал, что тестя интересует моя профессия.

- Да, богатое у нас государство, всех этих паразитов содержать, - не унимался тесть, - так когда ты нам свои картины покажешь? Зарабатываешь ты, вроде неплохо, хотелось бы посмотреть.

- Я сейчас картины не пишу, в смысле не рисую, - я старался объяснить доступно, - мы занимаемся разработкой и оформлением интерьеров и экстерьеров, в основном.

- Да? Не рисуешь? А чего так? Я помню, когда ты просил руки моей дочери, ты говорил, что будешь живописцем.

- Рутинной работы очень много, да и настроение не то.

- Настроение? Это ещё что такое? У меня вот иногда совсем настроения нет. Но, я знаю слово «надо!» Партия приказала, и мы в атаку! Настроение? Ты же коммунист, должен себя заставить. На тебя государство деньги тратило, долг надо отдавать.

- Я не об этом, если надо мы сутками пашем. Но картины, живопись…. Душа должна петь. Иначе картина не получится.

- А у тебя значит, душа не поёт? А чего это она у тебя не поёт? - тесть явно начинал задираться, - чем же ты недоволен? Ты всё морду воротишь, а я не пойму. Не то тебе Советская власть не нравится, не то ещё что-то. Может, я тебе не нравлюсь?

- Ой, Дима, - решила вмешаться Анжелка, - забыла рассказать, я твою однокурсницу встретила, она тебе привет передавала. Сама меня узнала, подошла и говорит, мы Диму не забываем. Уважают тебя! Передайте ему, говорит, что я замуж выхожу, и с него подарок. Так что помнят тебя, Димочка, какой ты мастер. Ты ведь нарисуешь ей что-нибудь?

- Какие ещё подарки? – насторожился тесть, – бабе?

- Не пойму о ком ты говоришь? Я вроде никому не обещал.

- Она сказала, Таней её зовут….

Что болтала Анжелка дальше я уже не слышал. В глазах потемнело. Танька, о которой я уже стал забывать, добралась до жены. Она требует денег, и не отвяжется. Если она выходит замуж, то, что это значит для меня?

- Чего задремал, зятёк?

Нет, не может быть. Не будет она жениху про свои блохастые похождения рассказывать. Тут ей самой бояться нужно. Видно, отступного хочет напоследок урвать.

***

- Димка, слышал что Фетисов рассказывал? – в мастерскую, как всегда без приглашения, ввалился Петрович.

Фетисов был титулованным Заслуженным художником. Я с ним сталкивался только на каких-то мероприятиях. Что он там и кому рассказывал, мне сейчас было совершенно неинтересно.

- Петрович, извини, я сейчас немного занят, заказ нужно сдавать.

- Да ты не понял, Фетисов про твоего приятеля рассказывал. Ну, я тебе скажу и сволочь он. Как ты с таким дружишь? Ты может и сам такой? «Скажи мне кто твой друг….»

- О чём ты, Петрович? Не гони волну…

- Как о чём? Художников на допросы таскают! Твой приятель всех грязью облил, подонок!

- Да объясни ты толком, Петрович, что случилось-то?

Успокоившись, Петрович поведал, что уже нескольких художников вызывали на допрос. Некоторые старики, кто ещё помнил прежние времена, были изрядно напуганы. После стакана, под кильку в томатном соусе, Петрович начал рассказывать в лицах. Было это правдой или нет, непонятно. Поскольку он сам пересказывал с чужих слов, и не только Фетисова. Оказалось, что слухами полниться весь Союз Художников.

На допрос вызывали официальной повесткой, в то самое мрачное здание бывшего НКВД. Вся обстановка, охрана на входе, пропуска, говорило о том, что войти-то можно, а вот выйти…. В общем, заслуженные художники входили в кабинет следователя, уже настроенные соответствующим образом, то есть на задних лапках. После непродолжительного знакомства и подписания Предупреждения об Ответственности за Дачу Ложных Показаний, всем задавали примерно один и тот же вопрос: брали ли Вы, или получали ли, какие-либо деньги от Димки? Поскольку о разборках в Художественном Фонде знали все, каждый считал своим долгом лишнего не болтать, и коллег не подставлять. Поэтому, естественно, говорили, что ни про какие деньги ничего не знают.

- Вы в этом уверены? – спрашивал следователь, - ничего не скрываете? Может, Вы что-то забыли?

- Не-ет, ну как можно, - отвечал художник.

- Очень хорошо. Пожалуйста, подпишите протокол, с моих слов записано верно, - ласково говорил следователь.

Довольный собой художник, полагая что дело сделано, радостно подписывал.

- Скажите, - затем говорил следователь, - вот Вы, уважаемый художник, профессор живописи. Государство покупает у Вас Ваши картины, выделило Вам большую квартиру вне очереди, в центре города! Мастерскую шикарную, бесплатно! А Вы, врёте здесь, и под враньём своим расписываетесь! Как Вам не стыдно?...