Одержимость справедливостью

Глава-20 Рука бога

- Я тебя не преследовал, я просто хотел быть рядом, - тихо, как бы самому себе говорил Димка, - но, ты игнорировал меня, смотрел свысока. Танечка ушла из-за тебя…, но я это проглотил.

- Танька? Ты знаком с Танькой? – не сдержался я.

- Не Танька, а Танечка! Мы к тебе в госпиталь приходили. Она просила её с тобой познакомить. Ну, вспомнил? Тоненькая такая, с фигурой классной.

- Помню, кажется, декольте глубокое…. Откуда она про меня знает?

- Ты вот что, разговор видно у нас с тобой последний, - Димка достал из буфета коньяк и две рюмки, - закуски, нет. Только минералка. Расскажу тебе напоследок всё, что я про тебя думаю.

- Я не пью, бросил.

- Ну, как хочешь, а я выпью. Мне нужно успокоиться.

- Может, не надо? – напьётся, ещё в драку полезет, подумал я.

- Может и не надо. Неинтересно, уходи, - Димка опрокинул рюмку.

Любопытство брало верх. Наполненная рюмка перед носом, гипнотизировала. Подумав, что мне тоже нужно успокоиться, выпил. Нервная трясучка прекратилась.

- Из училища, – продолжал Димка, - она знала о тебе из училища, куда я сдуру её сам и привёл. Она ведь невестой моей была. Я с ней в Питере познакомился, когда мы с нашей группой ездили на экскурсию. Ты тогда не поехал со всеми. Она тоже в художественном училище училась, у них там, при Академии. Там мы и познакомились, потом переписывались, перезванивались. Встречались, я к ней в Питер ездил. Влюбился, впервые в жизни. Потом она приехала сюда, вместе с дядей своим, искусствоведом, на какое-то мероприятие. Мы всё лето были вместе и решили пожениться. Но, я в армию загремел. Она снова приехала, я уже служил тогда. Когда я впервые повёл её наше училище показать, она твои работы увидела, и захотела с тобой познакомиться. Мне это было неприятно, она вела себя как те девки, что по тебе сохли. Познакомь, познакомь…

- О чём ты? Девчонки от меня шарахались как от прокажённого.

- Они просто боялись приблизится, ты же гений… Ходил, задрав нос.

Димка нёс пургу, а я понять не мог, зачем? Хочет задеть меня, побольнее.

- А потом началось, - продолжал Димка, - потерял я мою Танечку. Я тебя не виню, ты наверное и не знал об этом. Но я очень тогда переживал, да и сейчас вспоминаю. Танечка была самым лучшим в моей жизни.

- При чём тут я? Какого чёрта? Я её всего раз видел, - Димка нёс такое, что не налазило на голову.

- Во, во…, один раз всего. И всё, моя жизнь меняется навсегда, будь ты неладен. Помнишь, ты нарисовал её с голыми сиськами? Помнишь? Она этот рисунок домой отвезла, а там его её мамаша нашла. Родители орать стали, решили, что она голая кому-то позировала. Хотели рисунок порвать, а она не давала. В комнате у себя заперлась, от еды отказывалась. Обиделась на родителей.

- Откуда ты это знаешь? Ты что, там был?

- Нет, она по телефону рассказывала. Мы с ней часами болтали. Все деньги тогда истратил на телефон, одалживал, чтобы ей позвонить. Сказала, что любит тебя, а меня оставляет, и просит за это прощения. Вот так вот.

- Ничего не понимаю, я при чём? – врёт Димка, или нет? Я не мог взять в толк, зачем. Что за дурацкий спектакль он тут разыгрывает.

Дальше Димка пересказывал рассказ самой Танечки. Она так и сидела запершись в своей комнате, пока не пришёл тот её дядя-профессор. Точнее, он дядя не её, а её матери. Его у них в семье уважают. Совсем уже старик, за восемьдесят, но крепкий, и голова ясная. Искусствоведом в художественном музее работает, и продолжает читать лекции студентам. Родители пожаловались, что их дочка, в свои 17 лет, голая позирует неизвестно кому! Потому, что нарисовал её «некий матёрый мерзавец, явно старше её». Правдами и неправдами, Танечку, наконец, удалось вытащить из комнаты. Уговорили показать рисунок.

- Она красивая здесь, конечно, - сказала мама, - только вот рано, для таких рисунков. Ты ведь совсем ребёнок, много не понимаешь!

- Красивая?! – возмутился папа, - она здесь…, куртизанка! Малолетняя! Улыбка какая наглая! Это моя дочь, да мы оказывается, совсем тебя не знаем! Разве мы этому тебя учили?

Танечка горько плакала, а дядя молчал. И вдруг сказал,

- А я его знаю.

- Кого? - не понял папа.

- Парня этого, знаю.

- Вот что, - сказал папа, - она несовершеннолетняя, мы в милицию заявим на этого мерзавца. А откуда это Вы его знаете? Или он уже попадался?

- Интересно, поверить не могу, рука Бога? – отозвался дядя, продолжая разглядывать рисунок.

- Что? - не понял папа.

- Знаю я эту руку, видел среди студенческих работ. Ну-ка Танюша успокойся и расскажи всё сначала. Откуда этот рисунок?

- Парень в госпитале нарисовал, - объяснила Танечка.

- В каком ещё госпитале? – удивилась мама.

- В инфекционно-венерическом, в смысле в военном, - уточнила Танечка.

Маме стало дурно, ей дали понюхать нашатыря.

- Как ты туда попала? Почему ничего родителям не рассказала?

Маме накапали валерьянки, а Танечке пришлось объяснять, что она сама туда напросилась, чтобы посмотреть на парня – художника, и что её туда привёл его друг, и что встречались они во дворе госпиталя, на скамеечке сидели, и что там он её и нарисовал, по её же просьбе.

- Да, как же ты додумалась в венерический госпиталь идти? – не унималась мама.

- Мы не знали. Я же с Димой была. Госпиталь – военный, то, что там венерические сидят нам и в голову не приходило. Друг Димы уже выздоравливал. У него была редкая болезнь, с красивым названием - мононуклеоз.

- Красивое название! Почти го-но-рея! – вставил папа, и дал маме ещё нашатыря, чтобы она не упала со стула.

- Так он с натуры рисовал? При тебе? – пытался разобраться дядя.

- Раздеваться-то было зачем? – заплакала мама.

- Ничего я не раздевалась, просто он так нарисовал. Я его видела всего то полчаса, а рисовал он минут десять. Мы с Димой даже не видели, что он там рисует.

- Зачем же голой нарисовал? Позор! – не успокаивался папа.