Одержимость Тиграна. Невеста брата.

Глава 1. Аня

— Ермолина! — Визгливый окрик комендантши просочился сквозь тонкую дверь, ввинчиваясь в мозг. — Ты опять за расходом воды не следишь! Лей поменьше, душ не резиновый. Доплачивай до конца недели, или я участковому шепну, что у тебя брат мутный.

Я с силой захлопнула дверь, отсекая этот поток желчи.

Вздохнула, глядя на обшарпанные стены. На плите скворчала сковородка, наполняя маленькую комнату запахом дешевого ужина.

Две тарелки на столе, нарезанный хлеб — Илья должен был вернуться с минуты на минуту. Голодный, как всегда.

Но вместо привычных неспешных шагов за дверью раздался грохот.

Коридор общежития отозвался гулким эхом бега. Я напряглась, рука с ножом замерла над хлебом. Дверь распахнулась так резко, что ручка впечаталась в стену, выбив кусок штукатурки.

— Аня, помоги!

Я вздрогнула, выронив нож. В комнату влетел Илья.

Растрепанный, куртка в пыли, в глазах — такой дикий, первобытный ужас, что у меня похолодело внутри.

Он судорожно захлопнул дверь и, не глядя, навалился плечом на наш старенький холодильник, подвигая его к косяку.

— Что случилось?! — я вскочила, сердце заколотилось где-то в горле. — Илья, на тебе лица нет!

Я помнила его всяким. Помнила, как его увозили в СИЗО по малолетке — он тогда скалился и подмигивал. Но сейчас... сейчас за ним будто гналась сама смерть.

Он сполз по холодильнику на пол, стирая пот со лба дрожащей рукой.

— Меня ищут, Ань. Они уже внизу.

— Да кто «они»?! Что ты опять натворил? — Люди Ахмедова. Люди Тиграна Ахмедова!

Это имя ударило по ушам, хотя я слышала его впервые. Но то, как брат произнес его — с придыханием, со свистом, — заставило меня похолодеть.

— Кто это такой? У него что, рога растут?

— Босс мой... — Илья жадно глотал воздух, как выброшенная на берег рыба. — Он весь район держит. Магазины, рынки, связи с такими верхами, что нам и не снилось. А я... я тачку его разбил. В хлам. Люксовую, коллекционную.

— Сколько? — спросила я, чувствуя, как внутри всё обрывается. Я знала своего брата: стоило ему сесть за руль чего-то дороже табуретки, он тут же включал «короля дорог».

— Десять единичек, — выдохнул он, закрывая лицо руками.

В комнате стало нечем дышать. Десять миллионов. Если продать нашу конуру, почки и всё имущество, не наберется и трети. — О чем ты думал?! — я встряхнула его за плечи. — Зачем ты вообще в нее сел?!

— Я не хотел! — взвизгнул он. — Аня, они меня закопают. У него менты в кармане, у него везде глаза. Что мне делать?

Снизу донесся тяжелый хлопок входной двери. Тяжелый. Не наш. Мы оба замерли, перестав дышать.

— Они здесь... — голос Ильи превратился в тонкий скулёж.

В голове зашумело. Я понимала: если его заберут, я его больше не увижу. Такие люди не выставляют счета в суде. Они просто стирают проблему. Я кинулась к шкафу, вываливая на кровать его вещи. — Ты уходишь. Сейчас же. Через крышу.

— Аня, что ты несешь...

— Бери сумку! — я всучила ему его документы и мой загранпаспорт. — Беги, Илья! Спрячься где угодно. Уезжай. Я разберусь. Не тронут же они меня, я девчонка, я вообще не при делах! — я попыталась выдавить смешок, но он вышел похожим на предсмертный хрип.

Илья посмотрел на меня с горькой усмешкой, осознавая мою наивность, но страх за собственную шкуру оказался сильнее.

Я вытолкнула его на пожарную лестницу и защелкнула окно. Его тень мелькнула и растворилась в ночной тьме. Я осталась одна, глядя в стекло на свое отражение.

Спустя вечность в дверь постучали. Трижды. Глухо. С такой уверенностью, от которой закладывает уши.

Холодильник, на который я так надеялась, оказался картонным. Дверь просто вмяла его внутрь, отодвигая в сторону с противным скрежетом. В комнату вошли трое.

Моя каморка, которая раньше казалась терпимой, внезапно сжалась до размеров спичечного коробка. В центре стоял он. Высокий. Массивный. Чистая, концентрированная угроза.

Я замерла, вжимаясь в подоконник. Воздуха не хватало, легкие будто заполнились свинцом. Тигран. Он не был похож на бандита из фильмов.

В нем чувствовалась порода — хищная, опасная, отточенная. Черная рубашка, расстегнутая на пару пуговиц, обтягивала жесткий каркас мышц. Он не двигался, просто стоял, заполняя собой всё пространство, вытесняя запах моего ужина своим тяжелым, дорогим парфюмом.

Его скулы были острыми, как лезвия, а челюсть — словно высечена из гранита.

Но страшнее всего был взгляд. Глаза цвета пережженного сахара, в которых не было ни капли сочувствия. Только холодный, аналитический интерес хирурга перед первой надрезом.

Он медленно просканировал комнату. Его взгляд задержался на окне за моей спиной, на предательски дрожащей занавеске.

— А где твой брат? — В его интонации не было злости. Было нечто худшее — спокойная уверенность хозяина, обнаружившего пропажу.

— Я не знаю, — выдохнула я. Горло пересохло, слова царапали слизистую.

Тигран лениво скользнул взглядом по моей фигуре, задерживаясь на бледном лице. Потом медленно повернул голову к своим людям. — Он ушел по лестнице. Найти. Доставить.

Один из охранников молча исчез за дверью. В коридоре стихли его тяжелые шаги. В комнате повисла тишина, от которой звенело в ушах.

— А мы пока с его сестренкой пообщаемся, — Тигран сделал шаг ко мне, и я почувствовала, как по коже пробежали ледяные мурашки. — Наедине.