Одержимость. Ты будешь моей.

Глава 1

Палермо встретил меня стеной расплавленного золота и оглушающим гвалтом.

Стоило только автоматическим дверям терминала разъехаться в стороны, как на меня обрушился горячий, густой воздух Сицилии. Он пах крепким эспрессо, нагретым асфальтом, сладковатым дымом и, где-то на самой периферии, соленой свежестью моря. Я жадно втянула этот воздух полными грудью, прикрыла глаза и позволила солнцу обжечь уставшее, бледное после долгой московской зимы лицо.

- Ди! Господи, наконец-то! Диана!

Я едва успела открыть глаза, как на меня налетел ураган с копной идеальных каштановых локонов, пахнущий дорогим парфюмом от Тома Форда и беззаботностью. София повисла на моей шее, едва не сбив с ног, и звонко расцеловала в обе щеки по итальянской традиции.

- Соня! Задушишь же! - со смехом выдохнула я, обнимая подругу в ответ.

Она отстранилась, удерживая меня за плечи, и с прищуром оглядела с ног до головы, сдвинув на макушку брендовые солнцезащитные очки. За те полгода, что мы не виделись, София стала выглядеть еще роскошнее. Итальянское солнце покрыло ее кожу идеальным бронзовым загаром, а статус без пяти минут жены влиятельного бизнесмена добавил в ее движения неуловимую, сытую грацию.

- Ты бледная, как привидение, дорогая. И слишком худая! - безапелляционно заявила она, подхватывая мой чемодан, - Но ничего, сицилийская паста, морепродукты и солнце это быстро исправят. Идем, Роберто прислал за нами машину.

Спустя десять минут мы уже мчались по залитому солнцем шоссе в открытом кабриолете. Водитель, молчаливый итальянец в строгом костюме, казалось, вообще не обращал внимания на наши восторженные крики. Ветер трепал мои русые волосы, выдувая из головы остатки московского напряжения.

- Как ты, Ди? Только честно, - София перекрикивала шум ветра, повернувшись ко мне.

Я откинулась на светлую кожаную спинку сиденья и вздохнула.

- Теперь - отлично. Правда.

- Этот придурок больше не звонил?

Я поморщилась, словно от зубной боли. И это все он, Влад, мой теперь уже бывший парень, который последний год методично и талантливо превращал мою жизнь в удушливый ад из ревности, газлайтинга и, как выяснилось в финале, банальных измен. Наш разрыв дался мне тяжело, но не потому, что я сильно любила, а потому, что он выпотрошил меня морально, оставив после себя липкое чувство пустоты и неуверенности в себе.

- Пару раз пытался, - легкомысленно махнула рукой я, глядя, как за окном проносятся живописные склоны гор, - Но я заблокировала его везде, где только можно. Сменила номер перед вылетом. Знаешь, Соня, я так устала от драм. Я приехала сюда, чтобы пить вино, танцевать на твоей свадьбе до упаду и вообще не думать о мужчинах. Никаких мужчин в ближайший год. Это мой личный обет.

София звонко расхохоталась, запрокинув голову.

- О, милая моя, ты приехала в Италию! Тут невозможно не думать о мужчинах. Они здесь впитывают искусство флирта с молоком матери. Но ладно, даю тебе пару дней на акклиматизацию. А потом мы найдем тебе такого горячего итальянца, что ты забудешь имя своего бывшего уже к утру!

- Нет уж, спасибо, - я со смехом пихнула ее в бок, - Рассказывай лучше о свадьбе. Я видела смету на цветы, которую ты мне скидывала, и у меня чуть глаз не выпал. Вы решили скупить все орхидеи в Европе?

София тут же радостно защебетала, погрузившись в свою стихию. Она с горящими глазами описывала виллу Роберто, которая больше походила на дворец, рассказывала о шелковых скатертях, приглашенном поваре со звездой Мишлен и списке гостей, в котором были сплошь политики, бизнесмены и какая-то местная аристократия.

Я слушала ее вполуха, искренне радуясь за подругу. Она заслужила эту сказку.

Машина сделала плавный поворот, и внезапно деревья расступились, открывая потрясающий, захватывающий дух вид на бескрайнее Средиземное море. Вода переливалась невозможными оттенками бирюзы и сапфира под лучами послеполуденного солнца.

В лицо ударил сильный порыв ветра с побережья. И вместе с ним в салон ворвался острый, ни с чем не сравнимый запах смеси горькой морской соли, нагретых на солнце камней, хвои и диких цитрусов.

Моя улыбка дрогнула. Воздух вдруг застрял где-то в горле.

Я закрыла глаза, и реальность перед внутренним взором мгновенно померкла, вытесненная картинкой из прошлого, яркой, как вспышка магния.

«...Мне восемь лет. Коленка саднит от глубокой царапины, по ноге течет тонкая струйка крови. Я сижу на горячем белом камне дикого пляжа и отчаянно реву, размазывая по грязным щекам слезы. Жаркое кипрское солнце слепит глаза, а шум прибоя заглушает мои всхлипы.

Вдруг чьи-то сильные и чуть грубоватые мальчишеские руки, осторожно обхватывают мою лодыжку.

- Ну всё, всё, не реви, - звучит над ухом серьезный, совсем не детский голос, - До свадьбы заживет.

Я открываю глаза и вижу перед собой Сашку, моего лучшего друга и моего личного защитника. Ему четырнадцать, у него вечно сбитые костяшки пальцев, непослушные темные волосы и глаза цвета крепкого черного чая. Сейчас в этих глазах плещется такая отчаянная, почти взрослая нежность, что я перестаю плакать.

Он промывает мою рану морской водой, не обращая внимания на мои писки, а потом серьезно смотрит мне в лицо.