Одержимый. Жестокое сердце

Глава 1

Мой талант находить дерьмо даже в самых ванильных местах, похоже, скоро станет легендой.

Воздух, пропитанный запахом пластика и чего-то неуловимо сладкого, бьет в нос, когда я вхожу в магазин детских игрушек.

Взгляд цепляется за сцену у кассы: испуганная девчонка-продавец и напротив нее — некто, скрытый под капюшоном, черными солнцезащитными очками и медицинской маской.

Полный комплект параноика или ублюдка, который не хочет светиться.

На беджике девушки написано: «Василина».

Тип в капюшоне, заметив меня, замирает.

— Проблемы? — Мой голос звучит ровно, но с той самой стальной нотой, которая обычно заставляет людей сжаться, даже если они не понимают почему.

Он молчит, только чуть заметно дергает плечом. Высокомерная тварь.

— У тебя есть ровно пять секунд, чтобы убраться. И если я еще раз увижу тебя рядом с этим отделом, то лично позабочусь, чтобы твои темные очки стали частью твоего пищеварительного тракта. Пять. Четыре.…

Он медленно поворачивает голову к Василине, словно прожигая ее взглядом, затем снова на меня. В щелях очков я не вижу его глаз, но чувствую исходящую от него волну злобы.

— Три.

Что-то в его позе меняется. Секундная пауза — он взвешивает шансы.

Я не двигаюсь — просто смотрю, давая понять, что мой лимит терпения исчерпан.

— Два.

Он резко разворачивается и быстрыми шагами направляется к выходу.

Василина судорожно вздыхает, словно только что вынырнула из ледяной воды. Поворачивается ко мне, и я вижу, что ее руки мелко дрожат.

— Спасибо, но я бы справилась сама… — все еще в шоке, но пытается гордо задрать лицо.

Сильная и независимая. Смешно. Хрупкая, с кошку весом.

— Не уверен. Вы скорее были похожи на восковую фигуру.

— Я… я нажала тревожную кнопку! — храбрится, хотя длинные ресницы все еще влажно блестят от непролитых слез.

Румянец заливает ее щеки, и это сочетание испуга и неожиданной гордости выглядит… дьявольски соблазнительно.

Почему-то.

Мне никогда не нравились смазливые тощие русоволосые малолетки.

Я больше по блондинкам. Эффектным и ярким.

— О, конечно, — не могу скрыть легкой усмешки. — Но вы, кстати, очень гармонично смотрелись на фоне этих розовых пони в роли девы в беде.

— Вас послушаешь… Знаете! — заявляет она, скрещивая руки на груди. — Я уже не уверена, чья компания пришлась бы мне по душе больше! Невыносимый…

— Возможно, — легко соглашаюсь. — Но я хотя бы не прячу лицо, когда говорю гадости.

При упоминании того урода ее лицо снова бледнеет.

— Сначала подумала, что покупатель, пока он не открыл рот. Сказал, что хочет меня. Псих!

Хмурюсь.

— Хочет?

Конкретно. Недвусмысленно. Смело. Гротескно.

Ее страх абсолютно обоснован.

— И что было дальше после того, как он это сказал?

— Я просто закричала, чтобы он убирался, и нажала кнопку, но охрана не пришла.

— Значит, кнопка все-таки сработала, раз я здесь? — спрашиваю скорее для проформы, уже зная ответ по отсутствию моих ребят, которые должны были бы уже тут находиться, если сигнал поступил.

Или если бы она действительно нажала на правильную кнопку, а не на ту, что вызывает уборщицу.

— Вы что, издеваетесь? Мне не до шуток!

— Я не шучу, — отвечаю, и мое терпение, которое и так не ангельское, стремительно тает. Это уже не забавно. — Я пытаюсь понять, что здесь, черт возьми, произошло, чтобы знать, как действовать.

— А вы кто вообще такой, чтобы допрос мне тут устраивать? Полиция? Частный детектив? Или просто мимо проходили и решили поиграть в героя дня, чтобы потом требовать благодарности?

Знала бы она, с кем разговаривает и чей логотип красуется на витрине этого магазина…

Я уже жалею, что вообще вписался в это дерьмо.Отступаю на шаг.

— Разбирайтесь со своими извращенцами и неработающими кнопками сами.