Одесский дворик, или Тайная жизнь растений

История о том, как суккулент Абрам Соломонович попал в "реанимацию"... в банан

— Уважаемый, — Свидетель Сельдерея робко постучался веткой по цветочному горшку Бени, — вы таки вчера сделали мне нервы, рассказав за смерть суккулента Абрама Соломоновича. Я всю ночь шелестел листьями и думал за еврейское счастье болезного. Может, таки расскажете, шо с ним сталось и как он попал в реанимацию?

Фикус снисходительно махнул веткой. Мол, ладно, раз уж тебе захотелось слушать, то, так и быть расскажу.

— На мучения Абрама Соломоновича просто невыносимо было смотреть, — начал Беня свой рассказ, — У качестве терапевтических мер был куплен специальный грунт и подкормка для суккулентов. Пересадка у другой горшок, не менее фэншуйный, чем предыдущий, и полив с подкормкой ожидаемого результата не принесли. Бедный Абраша продолжал чахнуть и дохнуть, шо та цапля! Я уже говорил, шо Абрам Соломонович, был у нашем дворике ещё тот пижон? Жил, можно сказать в самом лучшем красном горшке у специальном грунте и, вообще…

Свидетель Сельдерея поначалу хотел было сказать, что уже слышал. Но, потом решил просто промолчать и дослушать грустную историю до конца.

— Ой вэй, — между тем продолжал Беня, — видели бы вы, уважаемый, как долгими ночерами наши люди залипали у новостную ленту, листая её и тудой и сюдой в поисках волшебного рецепта, способного воскресить суккулента...

— Вы меня извините, — робко подал голос Свидетель Сельдерея, — а шо такое "ночер"?

— Вы шо совсем малохольный? Или пришибленный? — Беня недоумённо взмахнул ветками, — давно пора знать, шо "ночер" это вечер, затянувшийся глубоко за полночь. Вы определённо начинаете мне нравиться! Нет шоб слушать за печальную историю уважаемого суккулента… Между прочим за эту историю тока я, сам фикус Бенджамина, и могу рассказать! Это я с высоты своей полки через занавеску всё видел и слышал!

— Вы говорили, шо видели, как люди листали ленту… — Свидетель Сельдерея осознал, что своим вопросом, сбил рассказ Бени и попытался ретироваться.

— Таки да так и было, — снисходительно прошелестел листьями фикус и продолжил рассказ. — Так вот, наши люди увидели шо можно спасти суккулент при помощи банана. Несмотря на то шо на часах время близилось к двум ночи, люди пошли в ближайший круглосуточный магазин за бананами для спасения. И тут же Абрам Соломонович был отправлен на операционный стол и тщательно препарирован канцелярским ножом.

Вэйзмир, я наблюдал эту картину маслом и страдал вместе с моим приятелем Абрашей. Ах, видели бы вы, какой это был бикицер! Вжик! И частично сгнившие и засохшие части бедного Соломоновича отправились у… салфэтку!

А потом, после того, как у банане были проделаны углубления, уцелевшие части некогда полноценного суккулента, поместили у самую банановую мякоть. Перебинтованный и помещенный в реанимацию Абрам Соломонович стал выглядеть как тот ёжик. А потом… То шо осталось от добропорядочного суккулента после реанимации отправили отдыхать в криминальный, но очень солнечный район нашего дворика.

Ах, как мне было жаль, шо интеллигентному и уважаемому всеми растению пришлось сменить дорогой и уютный цветочный горшок на какой-то пластиковый барак. А соседи? Шоб вы знали, молодой человек… — после глупого вопроса от Свидетеля Сельдерея у Бени не поворачивался язык говорить ему "уважаемый", — соседями Абрама Соломоновича стали…

Свидетель Сельдерея молча и терпеливо ждал ответа. Но Беня не торопился отвечать. Он выдерживал театральные паузы и медленно подводил к кульминации.

— И хто же? — Не выдержал сельдерей.

— Банды Игорянов и Костянов! — Для пущего эффекта Беня воздел вверх ветки и вытянул каждый листочек.

Ожидаемого эффекта слова фикуса на Свидетеля Сельдерея не произвели.

— Хто? — Только и смог произнести он в полном недоумении.

— Хто, хто… — Раздражённо буркнул Беня. — Игоряны в пальто! Молодой человек, вы шо, совсем головой тронулись? Как можно не знать о бандитских группировках нашего дворика? Вас шо совсем не воспитывали?

— Так мы же из этого… из парника… — Попытался оправдаться Свидетель Сельдерея.

— Ой вэй, — многозначительно протянул Беня. Он не знал, какие чувства у него вызвала новость о тяжёлом детстве группы Свидетелей Сельдерея, гнев, раздражение, сочувствие, или что-то другое? — Теперь мине понятно, откуда вы такой адиёт!

— Вы мне расскажете, ну… как-нибудь про банды? — Ветки сельдерея поникли. Но, помня свою прошлую оплошность, он поспешил добавить, — конечно же, потом, после того как вы закончите историю за Абрама Соломоновича!

— Может и расскажу… Но, только если вы будете хорошо себя вести и внимать мудрости старого фикуса!

Сельдерей от радости захлопал листьями.

— Первое время по соседству с братвой Игорянов, бандой Костянов и ростком яблока по имени Тыблоко, реанимированный Абрам Соломонович чувствовал себя, таки, получше. И мы всем двором уж было поверили в реанимационные свойства заморского фрукта. И, таки да, мы надеялись на чудо.

Через неделю поняли, шо с еврейским счастьем Абраши, чуда не будет ни сегодня, ни когда-то потом, потому шо случился непоправимый гембель. Не успел Абрам Соломонович очухаться от второй реанимации, как ему на голову свалились мушки дрозофилы. Эти летающие твари решили, шо они самые блатные и могут использовать мякоть банана в качестве жилья. Причём дрозофилы пархатые действовали чрезвычайно коварно, отложили яйца, надеясь, шо таки вылупившееся поколение поселится у нашем дворике и потом всех нас сживёт со свету!

Вы, молодой человек, не видели, какую гоп-ца-цу устроили мушки… Хотя я тоже не видел, они же в нутрях банана ныкались. Стоит отдать честь нашим людям, коварные планы дрозофильных фраеров были раскрыты. Зрелище, признаюсь, было не для слабонервных. Из-за своей занавески со своего верхнего этажа я наблюдал и за болезнью Абрама Соломоновича...

— А мушки? — Снова вмешался в монолог Бени Свидетель Сельдерея.

— А шо мушки? Мушек и червяков депортировали у мусорку. Потом наши люди у срочном порядке закупили новую порцию бананов и провели ещё одну реанимацию многострадального Абраши. Для предотвращения нового несанкционированного захвата территории дрозофилами, последние уцелевшие части Абрама Соломоновича сначала поместили у банан, потом уже у грунт, и всю эту халабуду сунули у барокамеру. Вы только представьте, как чувствовал себя уважаемый суккулент, уже успевший пожить жизнь, когда вдруг снова впав в детство!