Одесский дворик, или Тайная жизнь растений

Игоряны и Костяны. История о том, как из косточек магазинных фруктов выросли две банды

Свидетель Сельдерея долго думал о том, как разговорить Беню. Он слышал разговоры людей, что их миссионерскую группу скоро будут распределять. Это было ожидаемо. Сначала только его отселили в отдельный горшок и поставили рядом с Беней. В это время другие товарищи по общине остались жить в общем балконном ящике.

Сельдерей с тоской вспоминал весёлую общажную жизнь: вместе жили, дружили, болтали ни о чём… А сейчас он один. Рядом с ним на полке только Беня со своей депрессией. Он видел, что фикусу плохо, но к сожалению, помочь ничем не мог. А потом и Беню забрали на операцию по пересадке в другой горшок.

В течение нескольких дней после пересадки Свидетель Сельдерея слышал от соседа только гневное нечленораздельное ворчание и шелест опадающих листьев.

В конце концов фикус первым нарушил молчание.

— Вы ещё здесь, на моей полке, молодой человек? — Негодующе пошевелил листьями Беня.

— Таки да, — кивнул в ответ Свидетель Сельдерея, — вы же знаете, шо нас отправляют с миссией, когда мы достаточно окрепнем и нарастим много плотных толстых стеблей. Работа у нас такая...

— Вы шо думаете, молодой человек, мне интересно слушать за вашу работу? — Похоже было, что фикус уже пришёл в норму и стал, как и прежде ворчливым мизантропом, — вы мне интересны исключительно как свободные уши, пока на вашем месте не появятся нормальные растения, с которыми можно поговорить по душам. А шо вы, вообще, знаете за жизнь? В питомнике росли, в общаге воспитывались, а потом и вовсе отправят вас у миссию с билетом у один конец. И только вспоминай как звали! Да и никак вас не звали!

Свидетелю Сельдерея было неприятно слушать Беню, хотя он и понимал, что фикус прав — таков был удел всех однолетних выходцев из питомника. И всё-таки, знать самому и слышать это от других, это таки две большие разницы, поэтому сельдерей, собравшись с духом прервал Беню:

— Уважаемый, в прошлый раз вы как-то упомянули о ваших бандах. Как их там Игоряны и… Ещё кто-то?

— Игоряны и Костяны! — Поправил Беня и задумчиво пошевелил ветками, раздумывая рассказывать или нет.

Следует отметить, что задумчивый вид был нарочито показным. Ответ Беня знал и сам. Он слишком долго молчал, и пока поговорить было не с кем, то ладно, так и быть он поделится мудростью с этим юным сельдереем.

Выдержав таинственную паузу в своей привычной манере фикус начал рассказ:

— На улице стоял февраль месяц. То самое время, когда у магазинах продаются последние "вкусные" апельсины и мандарины. У Москве, в отличие от Италии, где цитрусовые растут как сорняки и стоят "копейки", мандаринки приходится покупать "задорого"...

— Простите, уважаемый, — в который раз прервал разглагольствования фикуса сельдерей. Не выдержал. Уж слишком много было вопросов, которые выбивались из привычной для него картинки мира, — но откуда вы знаете за цены в магазинах, если вы дальше своей полки никуда не ходите? Или, вы таки хотите намекнуть, шо сами были аж в Италии?

— Молодой человек, ви шо самый умный на мой счёт?

Поговорить Бенджамин Натанович любил, тем более в последнее время говорить особо было не с кем, но раздражался, когда его монолог наглым образом прерывали. Ну, вот какая разница этому юному выходцу из питомника, был Беня в Италии или нет? Вот нет, чтобы тихо впечатляться глубокими познаниям фикуса в жизненной мудрости. А он? Влезает в такой продуманный рассказ и переводит разговор в совершенно другое русло.

— Шоб вы знали, молодой человек, за цены я всё знаю от сансевиерии Семёна Семёновича, который после того как его забрали с прокуренного подъезда у нормальный дворик, несколько дней жил рядом со мной на полке. Потом его отправили на реабилитацию на тёплый подоконник. Сами понимаете, шо жизнь у подъезде не сахар. Хотя именно этот сложный период и сделал Семёныча самым лучшим цветочным психотэрапэвтом. После пьяных людских исповедей возле подъездного окна, у котором с его слов дыры больше листьев, наша цветочная жизнь для него, шо детские игры у песочнице. Да и Софочка, ну, вы помните, моя будущая бывшая много говорила за цены. Она будучи ещё юным ростком жила в супермаркете.

О появлении во дворике сансевиерии–психотерапевта Свидетель Сельдерея не знал. Возможно это произошло тогда, когда он временно жил в кухонном дворике, рядом с собратьями по общине. А вот красавицу Софу сельдерей видел несколько раз. Но спатифиллум была слишком гордой, так шо юный сельдерей только и смог, что обомлеть и заткнуться. Впрочем, как и сейчас.

— Ладно, — благосклонно махнул веткой Беня, — сделаю скидку на ваше тяжёлое и безрадостное детство и таки расскажу, как у нашем дворике появились две банды. Тем более, эти… хм, шалопаи изрядно расчесали мене нервы. Так вот, я слышал своими ушами… И не спрашивайте, где у фикуса уши! Просто ловите своими ушами моих слов и молчите у тряпочку. А дело было так. Пришли наши люди из какого-то гипермаркета и долго возмущались, шо продавцы обнаглели как дорожная полиция на модном перекрёстке, взвинтили цены на цитрусовые растения до небес и выше. А наши люди уже даже имя придумали для нового жильца. Игорёк. Повозмущались они на кусачие цены на Игорьков и решили пойти самым дешёвым путём, то есть вырастить росток из косточек.

Вэйзмир, наблюдал я и эту картину маслом! Косточки из магазинного лимона не хотели прорастать от слова "совсем". Хотя, возможно, наши люди просто неопытные растениеводы. И к этой мысли я таки больше склоняюсь. Сколько раз им показывал, шо мне грунт не нравится, они только плечами жмут и… Продолжают пичкать меня всякой гадостью.

Шо касается лимончиков, не дождавшись чуда прорастания, наши люди, наконец, признали, шо они полные адиёты и стали смотреть и слушать умных людей из интернета.

Итак, начитавшись и насмотревшись обучающих материалов и лайфхаков, люди с упорством приступили к делу. Для начала они купили три мандарина. К слову, наша человечка постоянно рассказывает за свою жизнь в Италии. Даже не представляю, где это и как там живут приличные фикусы, потому шо за все рассказы я ни разу не слышал за жизнь итальянских фикусов. А вот за жизнь цитрусовых, наслушался на две жизни наперёд.