Одесский дворик, или Тайная жизнь растений

Первое великое переселение одесского дворика… в Подмосковную деревню

— Наше вам с кисточкой, уважаемый Семён Семёнович, — радостно помахал Беня ветками, приветствуя своего нового соседа по полке, сансевиерию и, по совместительству цветочного психотерапевта.

— И вам того же, уважаемый, по тому же месту, — не шелохнувшись ответил сансевиерия.

Такое поведение было ожидаемо ведь сдержанность считалась главной характерной чертой цветочного психотерапевта. Во-первых, толстые плотные листья были практически неподвижны. А, во-вторых, после жизни на подоконнике прокуренного подъезда между седьмым и восьмым этажами, ещё будучи юным отростком он научился мастерски слушать. Вот и сейчас он не торопился вступать в беседу со своим новым вынужденным соседом по полке фикусом Беней.

— Нет, ну, как вам это нравится? — Между тем продолжал фикус, — только я таки привык к своей полке на солнечном утеплённом балконе, так нет… Запихнули меня в какой-то металлический дребезжащий ящик и потащили неизвестно куда… Вас, кстати, тоже везли на холодном полу машины?

— Таки нет, меня вместе с Софочкой везли у каком-то открытом пластиковом контейнере, стоящем сверху картонных коробок с барахлом людей.

Беня с ревностью посмотрел на цветочного психотерапевта. Он сам уже неоднократно, пока Софа стояла рядом, пытался завести разговор с красоткой. Но увы, все его поползновения листиками в сторону лялечки-спатифиллума не увенчались успехом. Признавать поражение Бене было неприятно, поэтому он поспешил усесться на любимого конька — возмущение по поводу и без.

— Не, ну как вам, таки, нравится это переселение? — Манерно закипал Беня, — такое впечатление, шо нам сначала по ошибке дали "нурофен", а потом, шоб таблэтка не пропала даром, устроили таки головную боль…

— Шоб вы знали, — многозначительно заметил Семён Семёнович, — в нашей головной боли с переездом, хуже которого мог быть тока пожар, виноваты Свидетели Сельдерея и "волшебная" кухня на девятом этаже.

— Свидетели Сельдерея? — Воскликнул Беня, — вот, таки не зря мене раздражал этот нахальный молодой человек. Я так и знал, шо не просто так, а с тайным интэресом, этот шаромыжник спрашивал за жизнь почившего Абрама Соломоновича. Стоял рядом, невинно лупал глазками, а сам думал, как бы нам всем сделать скандал, шоб было весело!

— Возможно вы, уважаемый, и правы, — поддержал фикуса Семён Семёнович, — когда я временно жил на подоконнике у кухне, то слышал за историю сельдереев. Шоб вы знали, эта вся банда фанатиков ЗОЖ и ПП, появилась из одного магазинного куста. Каким-то магическим образом, этот самый куст, мало того, шо попал на прилавок из самой Польши, так ещё и корни пустил. Ну, правда, где вы таки видели, шоб нормальные кусты, единственное назначение которых быть покрошенными у еду, вот так брали и пускали корни? А эти наглецы мало того шо корни пустили, так ещё и почковаться стали как не в себя! Я, таки, слышал, — Семён Семёнович перешёл на загадочный шёпот, — шо наших сельдереев называли "бешеными"! А всё из-за того, шо из одного куста выросло шесть последователей! Сначала эти зожные бандиты оккупировали балконный ящик, а потом им и этого стало мало! Не, ну, где вы видели, шоб порядочные домашние растения требовали пересадки? И их, таки, люди слышали с первого раза?

— Вот тут, я вас целиком и полностью поддерживаю, уважаемый, — поддакнул Беня, — лично я сколько раз и прозрачно и нет намекал людям, шо хочу увеличить жилплощадь! И шо они? Адиёты одним словом! Доходит до них, шо до той жирафы, на третьи сутки, когда у меня уже от депрессии листья сыплются!

— Вот и я за то говорю! — присущее сансевиерии спокойствие улетучивалась на глазах и, обычно сдержанный Семён Семёнович тоже начал входить в раж мизантропии, — не, ви только представьте, шо каждого из этих однолетних наглецов обеспечили отдельным горшком, как будто они какие-то цацы!

— У Свидетеля Сельдерея, который стоял рядом со мной заместо цветочного горшка была обрэзанная пластиковая бутылка… — Заметил Беня.

— Вы таки, уверены шо это важное замечание? Дело же не в том, получили ли наглецы по обрэзанной бутылке на куст, а в том, шо им тудой дали грунт! Между прочим, наш грунт! Нет, шоб просто накопать у канаве уличной земли… Эти босяки получили полноценный грунт, предназначенный для приличных комнатных растений. Ну, хде вы видели шоб к сельдереям было такое же отношение как к нормальным цветам? Вы знаете, уважаемый, мене кажется, шо сейчас мода такая пошла у людей пихать толерантность кудой надо и кудой не надо!

— Отож и оно! — Возмутился Беня, — а, расскажите мине, чем Свидетели Сельдерея занимались на кухне. А то я так обрадовался, шо этого хуцпана куда-то отправили с миссией, шо даже не подумал, шо его отправили делать нервы другим приличным растениям!

После диалога с Семёном Семёновичем Беня проникся уважением к сансевиерии. Шутка ли выжить в подъезде:

— Надеюсь, эти… сельдереи не слишком вас кишкомотили?

— Та не, меня они не трогали. Им хватило своих "прихожан" у виде кинзы, петрушки, лука и базилика. С какого-то перепугу к ним ещё Мелисса Мятовна присоединилась. Ну, вы, таки, знаете, шо наша Мятовна немного того, пришибленная на голову. А я, — Семён Семёнович с гордостью откинул самый верхний листик, — был выше всего этого… йокалемене! На полке стоял над столом, сверху наблюдал и слушал разговоры за волшебную кухню.

— А шо с кухней не так? — Удивлённо подняла веточки Бени, — с какой радости она стала волшебной?

— Та то люди болтали языками, шо все громко и чётко озвученные на кухне желания исполняются. Мол, высказали они в окно желание переехать у деревню возле реки и… нате вам на тарэлочку! Вот вам хатка в пяти минутах ходьбы до речки… речки-вонючки!

— А вы откуда знаете название речки? — От удивления Беня так резко махнул веткой, что чуть не оторвал пару листочков об острую боковину полки, — чёрте чё происходит, — выругался он, — ставят куда не попадя, не развернуться…

— Вы таки, уважаемый, определитесь. Вас поддержать в ругательствах нового места, или продолжить за речку?