Одесский дворик, или Тайная жизнь растений

Грандиозный переезд обитателей одесского дворика из Подмосковья "на Юга"

Почти целые сутки Софа, Семён Семёнович, Дон Авокадро, двое Костянов и один Игорян провели в общем контейнере в огромной тарахтящей железяке. Стояла жара, а от вездесущего запаха бензина, проникающего в салон, растения периодически чихали. Некомфортно было всем.

— Шо вы тулитесь до меня, молодой человек, — громко возмущался сансевьерия в сторону ростка авокадо, — вас тут между прочим не стояло! Распустилась, понимаешь, молодёжь… — продолжал бурчать под нос цветочный психотерапевт, пытаясь отодвинуть свои толстые жёсткие листья подальше от нависающих над ним огромных как лопухи листьев авокадо, — несколько месяцев, понимаешь, как корешок проклюнулся, а уже туда же, пихает приличных состоявшихся растений! Косточка у вас, молодой человек, ещё не отсохла, шоб так наглеть!

Дон Авокадро хотел было ответить грубостью на ворчание Семёна Семёновича, но… взглянув на поникшую Софу, от которой за время зимней болезни осталось только несколько слабых стебельков, передумал.

Софа переносила дорогу молча. Поскольку её цветочный горшок стоял ближе всего к окну, она смотрела на пробегающие мимо пейзажи, изредка глубоко вздыхая и ойкая, когда минивэн слишком резко тормозил, или подпрыгивал на дорожных ухабах.

О том, как переносил дорогу Беня для всех осталось загадкой. Его цветочный горшок поставили отдельно от всех на пол, рядом с ящиками Игорянов, Костянов и контейнером ахатинки Пежо.

Наконец мучения закончились. Минивэн остановился, и люди вынесли дворик растений в… совершенно незнакомый палисадник. Причём поставили прямо на землю и оставили под открытым небом.

Софочка ждала, что их скоро заберут всех в новый дом, но… нет! Их оставили на непонятной и незнакомой улице. Витавшие в воздухе запахи кардинально отличались. А вокруг большого пластикового контейнера, в котором жители одесского дворика до сих пор сидели вместе, сновали толпы бродячих улиток. Одно из в край обнаглевших брюхоногих, воспользовавшись кромешной южной темнотой, даже совершило покушение на мирно спящую Софочку и надгрызло листик. Спатифиллум была в полной растерянности. Кроме этого красотка злилась на соседей по дворику из-за того, что пока дикая улитка целенаправленно на неё нападала, ни Беня, ни Семён Семёнович, ни даже Дон Авокадро даже листиком не пошевелили!

Софа изо всех сил посылала сигнал SOS в сторону людей, чтобы её наконец забрали обратно в уютный дом из этого страшного палисадника. Несколько дней спустя мольба Софы была услышана.

Когда солнце уже близилось к закату, за ограду зашла человечка, взяла на руки цветочный горшок Софы и громко извинилась:

— Прости, Софочка, что пришлось жить на улице, — увидела перед собой глаза человечки красотка-спатифиллум, — прежде чем вас забрать в дом, нам пришлось наводить порядки!

После этого человечка занесла Софу в новую обитель. После душа из пульверизатора и стрижки испорченных листиков, Софу поставили на журнальный столик, стоящий прямо возле огромного окна.

— Побудь пока здесь, — громогласно сказала человечка, — еще немного и мы найдём для тебя хорошее постоянное место.

Первыми соседями спатифиллума на новом месте стали Люся и Бонифаций — первые мягкие жители одесского дворика и самая крепкая семейная пара.

— Как вы, дорогая? — Участливо спросила Люся, после того как Софа расправила листики освеженная душем и политая водой с добавлением “волшебных улиточных удобрений”, — тяжело вам пришлось?

— Ой вэй, любезная, — вздохнула Софочка, отряхивая лишние капли с листьев, — таки да. Шоб вы понимали, мне пришлось мало того шо пялиться в окно на метушащийся за окном пэйзаж, и таки ещё и терпеть не самую лучшую компанию! Точнее её полное отвуствие. Дорогая соседка, а вы таки знаете с какого перепугу начался весь этот гармидер с переездом?

— Конечно, знаю, дорогая, — всё так же любезно ответила мягкая жительница, — всё началось с того, что наши люди уведомили государство, что спят вместе. К слову, чтобы вы понимали, нам выпала честь охранять красивую папку с официальным документом людей! Они посчитали, что именно мы с Боней, как старейшая супружеская пара нашего дворика, должны стать хранителями свидетельства о браке. Так вот, дорогая, после официального торжества наступили длительные холода, к которым наша человечка, как оказалось, была не готова ни морально, ни физически. Мы с Боней часто слышали… Ну вы же знаете, дорогая, что полка, на которой мы жили, ближе всех стояла к… извините, за интимную подробность… К супружескому ложу людей… А как известно, в нашем деревенском дворике… и стен особо не было, кроме внешних. Так что, хотели мы с Боней или нет, но… Слухи до нас доходили в первую очередь!

— Шоб вы знали, — поддержала диалог Софочка, — эта зима таки для всего нашего дворика домашних растений стала тем ещё испытанием на прочность! Сначала Беня у депрессию впал, шо его пришлось выселить на холодильник, потом погибли все однолетние… Да и мне пришлось несладко! Период цветения оказался для меня очень тяжёлым. Света катастрофически не хватало, перепады температуры… Шоб вы понимали, даже волшебный улиточный навоз и специальная подкормка не спасли меня от длительной болезни!

— Вот и на нашу человечку свалилась какая-то затяжная болячка! — Не удержалась от восклицания Люся, — нам-то с Боней хоть бы шо, мы же мягкие жители, у нас стопроцентный иммунитет от любой заразы, которой могут болеть живые существа. Как вы знаете, мы даже не растём и не стареем. Мы, мягкие, сразу рождаемся из швейного цеха взрослыми и здоровыми. Так что, не обижайтесь, дорогая, — поспешила добавить Люся, — мне вас малохольных, очень жаль, но, я таки не понимаю, что значит болеть… Ну разве что в смысле, когда кто-то ведёт себя как больной на всю голову… Хотя предполагаю, что с вами было что-то другое.

— Вэйзмир, нам этой зимой было хужее всех! Вот, — Софа раскинула в стороны листики, — только полюбуйтесь шо со мной сталося! А ведь ещё год назад я была красивым пышным и цветущим кустом!