Один день из жизни психоаналитика

Один день из жизни психоаналитика

День как всегда был расписан по минутам, даже с учетом обычно непредвиденных, но все же планируемых опозданий. Ничего не предвещало неприятностей. Неторопливый поздний завтрак, просматривание записей о клиентах, недолгие сборы на работу: главное, захватить очки на шнурочках. И вдруг из почтового ящика выпало письмо. « ....unfortunate we inform ... Mr. Silken ... was dead». Мистер Сайлкен был моим терапевтом. Это известие потрясло меня. Я ощутил себя выброшенным в холодное, безвоздушное, безжизненное пространство, которое символически репрезентирует близкое к дезинтеграции состояние нехватки психологического кислорода, утраты эмпатического Я-объекта, необходимого для психологического выживания. Я чувствовал себя брошенным и лишенным опоры.

Я был очень расстроен. После некоторого размышления подумал, что несколько смягчить чувство оставленности и изолированности поможет визит к любовнице. В своем размышлении над этой внезапно пришедшей идеей я двигался одновременно в двух направлениях. Одной из тем предстоящего визита к своему терапевту мне хотелось сделать эту внебрачную связь, которая начинала беспокоить меня. В ней я начинал видеть грязные механистические, лишенные эмоциональной близости сексуальные отношения с женщиной-распутницей, взамен моих прошлых платонических, очищенных от грязной сексуальности, романтизированных отношений с дамой сердца, которая впоследствии стала моей женой. В данный момент, как мне казалось, я переживал свои сексуальные желания как грязные и потенциально опасные для уже устоявшейся семейной жизни. Сейчас, узнав о внезапной смерти своего терапевта, я, возможно, ощутил кастрационную тревогу, выраженную в идеи наказания за «грязный» секс. Следуя этой линии рассуждения, можно было предположить, что мысли о визите к любовнице появились как средство для смягчения и опровержения данной тревоги.

С другой стороны, посещение этой женщины, вероятно, можно воспринять как своеобразное символическое кормление. Возникшая депривация, связанная со смертью терапевта, могла переживаться как оральная фрустрация. Следуя за этой своей аллюзией на тему чувственного контакта, я осознал, что получал как у своего терапевта, так и у любовницы, прочный фундамент для чувства безопасности, защищенности, расслабленности и душевной привязанности.

Я снова обратил внимание на чувство собственной несамостоятельности, слабости, неспособности противостоять жизненным трудностям и переносить боль. Я делал головокружительные виражи перескакивая с одной мысли на другую, но фон отчаяния и чувства безнадежности заполнили меня.

Собравшись с мыслями, я решил подчиниться составленному заранее распорядку, а вечером, если чувство непереносимой тоски все же не оставит меня, посетить любовницу в не установленный для этого день.

Мои контрансферные реакции представляли в тот день чувства повышенной мягкости и внимания. Я заново осознал повышенную уязвимость своих клиентов и почувствовал волну нежности к ним. Наши отношения окрасились новыми нюансами. Я старался, чтобы бессознательное желание было выражено вербально, и они смогли ощутить теплоту в общении. Это было моей целью, которую я позднее выразил в интерпретациях. «Из холодного и недостаточного поддерживающего терапевта» каким воспринимали меня некоторые клиенты, сегодня я превратился во «всепонимающего и прощающего» отца.

Позже, в ходе своей лекции я испытал своеобразный триумф, когда преуспел в изложении нового материала. Мое обычно сдержанное поведение сегодня было более расковано. Задерживая студентов сверх обычного для меня времени, я будто бы желал спровоцировать по отношению к себе определенные садистические импульсы или грубость. Моя лекция приобрела оттенок вербального садизма и в этот момент наконец восстановилось ощущение контроля над собой. Я осознал, что жизнь продолжает течь по уже установленному руслу и единственная новая проблема - это поиск нового терапевта. Хотя выбор будет не простым, но необходимость продолжить свой преждевременно прервавшийся анализ была чрезвычайно велика с учетом новых как выяснилось еще не проработанных импульсов.