Один день в октябре

Глава 1

Виталина. День накануне.

Октябрьский воздух, прозрачный и холодноватый, обжигал щеки, когда я вышла из такси. Утро начиналось с привычной, тягучей тревоги, что копилась где-то под сердцем.

С утра был тяжелый разговор с мужем. Он стоял у окна, спиной к комнате, и смотрел в окно. Воздух в гостиной был густым и тяжелым, словно перед грозой.

- Мы должны поговорить, – произнес он, не оборачиваясь.

Его голос был ровным, лишенным эмоций, как лезвие ножа.

Артем, собиравшийся в школу, почуяв неладное, молча проскользнул на выход.

- Опять? – спросила я, и голос мой дрогнул. – Сергей, мы уже проходили это.

- И пройдем снова, пока ты не поймешь. Этот брак себя исчерпал. Я ухожу.

Он, наконец, повернулся ко мне. Его лицо было спокойным, почти отрешенным. В его глазах я не увидела ни злобы, ни боли – лишь ледяное равнодушие. И это было страшнее любого крика.

- А Артем? – дрогнул мой голос. – Ты же знаешь, что после развода он… Ты пропадешь. Как твой отец когда-то, как мой… Он останется без отца.

Я вспомнила свою детскую боль, я была любимой папиной дочкой, росла в счастье и беззаботности, до момента… развода родителей. Отец разошелся не только с мамой, он вычеркнул из жизни нас обеих. А я плакала ночами в подушку, не понимая, чем заслужила такое и почему меня бросил любимый папа.

У Сергея была похожая ситуация. И я не понимала, как он может сейчас поступить так с сыном. Бросить его, как бросили когда-то его. Почему он не борется за наши отношения, ведь мы когда-то так любили друг друга? Кризисы бывают у всех… но можно же побороться ради ребенка? Ведь уйти проще всего.

- Я буду видеться с ребенком и помогать материально, – отрезал он. – Но жить здесь, в этой атмосфере вечного напряжения, я больше не могу. И не хочу.

Он говорил четко, хладнокровно, подбирая слова, которые ранили больнее всего. Каждая фраза была очередным гвоздем в крышку гроба нашей общей жизни.

Я слушала его, и внутри все медленно рушилось. Стены, которые я так старательно выстраивала ради сына, ради призрака нормальной семьи, рассыпались в прах.

- Поговорим вечером, – сглотнула я и трусливо выбежала из дома.

Я шла на работу, и золотые листья, такие прекрасные в своем предсмертном уборе, шуршали под ногами, словно шепча о тленности всего сущего. И моего мира в том числе.

Еще до офиса меня настиг звонок матери. Я видела ее лицо на аватарке экрана телефона – строгое, с вечно поджатыми губами, – и сердце сжалось в комок.

- Виталина, ты почему вчера не перезвонила? – ее голос, острый и требовательный, впился в ухо. – Шофер уже увез Артема в школу? Почему мне постоянно надо напоминать, что воспитанием ребенка нужно заниматься самой, а не перепоручать его первому встречному?

Я прижала телефон к плечу, поправляя сумку на плече. «Первый встречный» – это дядя Миша, который возит Артема уже три года и знает о его школьных делах больше, чем его собственный отец.

- Мама, все в порядке. Миша уже заехал за ним. У нас совещание утром, я не могу…

- Ты никогда не можешь, – перебила она, и в голосе зазвенела знакомая нота упрека. – А Сергей что? Я же говорила, что брак с богатым, вечно занятым человеком, ничего хорошего не сулит. Ты не сможешь его удержать.

Слова, точно отточенные иглы, впивались в самое уязвимое. Она всегда знала, куда кольнуть. Я пробормотала что-то невнятное и положила трубку, чувствуя себя побежденной, униженной. И все это – за десять минут до рабочего дня.

В офисе царила своя особая атмосфера, пахнущая кофе и подковерными интригами. Не успела я сесть за стол, как к моему столу подкатился Алексей, мой вечный соперник в борьбе за внимание начальства. Его улыбка была отполирована до блеска, но глаза оставались холодными.

- Виталина, доброе утро! – начал он со сладковатой интонацией. – Ты смотрела финальные цифры по проекту «Аквилон»? Кажется, там небольшая ошибка в твоих расчетах. Я уже набросал исправления, посмотри, чтобы завтра на презентации не было неловкости.

Он протянул мне распечатку. Я одним взглядом оценила «исправления» – он просто приписал себе мои последние наработки, слегка изменив формулировки. Горький комок подкатил к горлу. Опять. Бороться с ним было все равно что биться головой о стену – стена оставалась невредимой, а у меня лишь раскалывалась голова.

- Спасибо, я изучу, – выдавила я, забирая листок.

Он удовлетворенно кивнул и удалился, оставив меня наедине с чувством глухой, бессильной ярости.

Вечером, когда машина дяди Миши подъехала к дому, я увидела Сергея, стоящего на подъездной аллее. Он что-то говорил по телефону, и его лицо было искажено раздражением.

Когда я забирала Артема из машины, дядя Миша, как всегда, встретил меня своим спокойным, добрым взглядом.

- Все в порядке, Виталина Викторовна, – сказал он тихо, пока Артем копался в рюкзаке. – В школе получил пятерку по истории. Рассказывал всю дорогу про египетских фараонов.

Я кивнула, пытаясь улыбнуться, но улыбка вышла кривой и натянутой. В его взгляде я читала не просто участие, а какое-то глубокое понимание, почти жалость. И это было невыносимо.

Сергей отключил звонок и резко подошел к нам. Его утренняя сдержанность испарилась, уступив место накопленному за день гневу. Проигнорировав сына, он набросился на меня:

- Я просил подготовить тебя бумаги о разделе имущества для развода. Почему ты этого не сделала? Почему тянешь, чего ждешь? Я же сказал, что все кончено, Виталина. Я ждал, когда ты наконец включишь голову и поймешь, что мы уже два года как не семья. Но ты упорно продолжаешь эту жалкую пародию.

- Сергей, пожалуйста, не здесь, – тихо попросила я, кивая в сторону Артема, который замер у машины, широко раскрыв глаза.

- А где? – его голос взвился, заставив мальчика вздрогнуть. – Дома, где ты будешь молчать и плакать? Я сыт по горло этими спектаклями! Ты цепляешься за этот брак не ради сына, как ты любишь повторять, а из-за своих страхов. Тебе страшно остаться одной, страшно потерять тот уровень жизни, который я обеспечиваю. Ты используешь Артема как щит, и это отвратительно.