Один день в тылу, или Назад в 43-й

Глава 7

На весу металлическую махину Слава с Петром долго нести не сумели. Едва оказавшись за воротами склонили набок и тащили волоком по свежей траве, стараясь приподнимать над встречавшимися корягами и камнями, чтобы инструмент не зацепило.

Чтобы войти в соседский двор, достаточно было приподнять проволоку на калитке. А вот плуг парни протискивали вдвоем.

- Здесь живут Петуховы.

- Так точно, - послышался глухой голос.

- Вам Шабалины плуг передали.

- Бросайте в сенях. Помочь не могу.

Петька со Славой открыли дверь в помещение. В коридорчике, который и назван был по всей видимости сенями, сидел мужчина в солдатской одежде. Курил трубку левой рукой. На месте правой свисал пустой рукав.

- Теперь поняли, почему вам не помог, соколята. Вот хозяйку жду. Не знаю примет ли таким вот меня – для кого-то героем, для кого-то калекой.

- Вы с фронта? – пролепетал побелевший Славик.

- Сейчас с госпиталя.

- А там страшно? – пробормотал уставившийся куда-то вниз, на солдатские сапоги, Петька.

- Страшно, - скупо кивнул мужчина. И закурив, все же продолжил. – Страшно было с самого начала. Впереди были только немецкие блиндажи, извергающие из своих амбразур пулемётный и автоматный огонь. А мы, молодые солдаты, поднимались в атаку, и это страшная минута! Нужно встать в полный рост и двинуться вперёд на врага, когда смертоносным металлом пронизан воздух. Но мы поднимались и шли.

- Вас тогда ранило? – осмелился задать вопрос Петька.

Позже. Это была другая атака. Когда мы достигли указанного места, где я должен был установить пулемет, меня ослепила вспышка разорвавшегося снаряда. Тугой горячий воздух сбросил меня в окоп. Я потерял сознание… Очнулся, когда понял, что кто-то меня переворачивает и снимает с меня полевую сумку с документами, которую накануне мне отдал командир роты, так как писаря ранило. Я открыл глаза, но, не поняв, где нахожусь и что со мной случилось, стал хвататься за автомат. Не обнаружив его около себя, испугался и закричал. Этот момент так отпечатался в моей памяти, что до сегодняшнего дня я часто просыпаюсь ночью от своего крика. Вижу во сне, что на меня ползут немцы, а у меня нет автомата и мне нечем от них отбиваться.

Когда окончательно пришёл в себя, то осмотрелся. Каски и шапки на мне не было. Шинель поперёк груди была разорвана осколками. Когда коснулся лица, то понял, что оно всё покрыто засохшей кровью, так как был ранен и в голову. Увидел, что около меня — наш солдат. Тогда только понял, где нахожусь и что я снова ранен. В траншее я разглядел свой автомат с разорванным пополам ремнём и сразу схватил его. Солдат объяснил мне, что многие видели, как взрывом снаряда меня бросило в окоп, и все подумали, что меня убило. Лишь к вечеру наши овладели этой высотой, и тогда командир роты приказал принести сумку с документами, находившуюся у меня.

(В эпизоде о войне – воспоминания  Аркадия Иосифовича Кононова, опубликованные его потомками в книге «Жизнь рядового пехотинца», - авт.).

Дверь в сенях скрипнула. Мужчина приподнялся. В дверях оказалась моложавая женщина в платке с ведрами в руках.

– Уф, корову подоила, – скидывая калоши, громыхнула она ведрами. – У нас гости? – Подняла глаза женщина. – Аркаша… – Она взлетела по лестницам навстречу мужу, обняв его руками.

- Вера.

В минуту встречи супругов Слава потянул Петю на улицу.

- Жена его любит, - произнес Слава.

- Конечно, - ответил Петька. – Муж живой вернулся. Это главное.

- Эх, хотел бы я, чтобы в наше время девчонки так любили. Ну то есть у меня была верная подруга, которая бы, полюбив однажды, потом любого всегда ждала, как в стихотворении Константина Симонова «Жди меня, и я вернусь, только очень жди..».

- А сам-то так смог бы, - вдруг пристально посмотрел на меня Петька.

- Смогу. И много чего еще, если пойму, что это та любовь, которую стоит ждать, - серьезно сказал Слава. – Как у Асадова «Я могу тебя очень ждать. Долго-долго и верно-верно. И ночами могу не спать, год и два и всю жизнь, наверно…». Если это ей вправду надо.

- Да, брат, ты романтик… - вздохнул Петька. – Пошли скорей лучше. Как там без нас Родя… Домой бы уже двигать надо.

- Куда домой-то собрался? – решил уточнить Славик, который уже тоже мечтал снова оказаться в теплом бабушкином доме рядом с печкой, а которой наготовлено много вкусной деревенской еды.

- Парни, айда сюда!

- Нас зовут, - услышав окрик, неожиданно потянул назад за рукав Петка своего брата. – Это Вера. Может, что-то серьезное.

- Спасибо за плуг. Ребята, вот молока возьмите. – И женщина протягивает подойницу.

- Да вам, наверное, самим нужно…

- У нас праздник сегодня – муж мой родимый вернулся, - просияла Вера. – Молочком с Шабалиными поделитесь. Они, наверно, впроголодь перебиваются, да внучок еще.

- Это да, - согласился Славик.

- Спасибо! Передадим обязательно. Можете не сомневаться, - застрекотал Петька.

- И сами, ребятки, попейте, - крикнула им женщина вдогонку.

Как только братья отошли, Петька припал губами к ведру и стал жадно пить молоко.

- Ты что делаешь! – остановил его Славик.

- Так нам же разрешили.

- Очнись, Петро, ты еще успеешь насытиться, тут дети голодают. Пойдем лучше к тому мальчишке в тельняшке, ждавшего сестру, которого днем встретили просящим кушать.

- Но ведро Шабалиным передать просили, - напомнил Петька с молочными «усами».

- Значит, нужно перелить сколько-то… Еще бы найти во что.

- Смотри, вон на огороде фляжка сохнет. Может, в нее? – привык с ходу решать проблемы Петька.

- Так это ж чей-то огород и фляжка чья-то… - протянул сомнительно Славик. – А вон у изгороди банка стоит. Она больше похожа на бесхозную. Нужно только вымыть.

- О, а я, кажется, колонку вижу.

Братья промыли найденную банку под колонкой. Аккуратно наполнили ее парным молоком, стараясь не расплескать ни капли и направились к дому, возле которого днем встретили голодного мальчонку.