Один из многих

Глава 8

Оба мужчины зашли в кабинет, просторный и дивно обставленный. Дубовые шкафы со множеством раритетных томов размещались вдоль стен, и старинный стол красного дерева располагался в середине. Перед ним стояло несколько диванов и кресел самых современных, но под старину. И резной камин у стены с искусно оклеенным дымоходом.

Дмитрий небрежно сел в кресло, закинув ногу на ногу. Рядом стоял изумрудный торшер, назойливо светящий ему в глаз. Молодой человек от этого нетерпеливо поморщился.

Генерал-лейтенант Кардов встал к огромному столу, оперся на него и стряхнул с белого своего наряда несуществующие пылинки. После молчания он строго молвил:

— Вы поступили дурно… Будучи в гостях, в высшем свете вести себя…

И осекся, не зная, что продолжать, — так бешенство залило ему лицо краской.

— Я выговоров не принимаю, а вас нахожу смешным... И что за театр? Что вы там врали гостям? Мы сговорились? — с расстановкой отвечал Дмитрий.

Хозяин сжал зубы и продолжал:

— Думаете, я мог допустить, чтобы в моем доме всерьез велись такие речи. Я предпочел бы позвать охрану и выкинуть вас взашей.

— Так что же? — дерзко отозвался Дмитрий, откинувшись на спинку кресла.

— Только это уже целая история! А в нашем обществе историй не прощают. Молва объяснит это тем, что я сам ввел вас в свой дом, познакомил со всеми. Придумают еще про ваше знакомство с моей женой, и пойдут небылицы...

Последнее слово он произнес неуверенно, как бы самое себя стремясь убедить.

— Пойдут, — улыбнулся Дмитрий.

— Я этого допустить не могу. Министры и все эти чины потребовали бы действий решительных, а я смог бы только избить вас руками охраны.

— Достойное решение, вам не привыкать к таким приказам. Да у вас возникло другое...

Кардов пока говорил, его визави прошелся в дальний угол, рывком вытащил деревянный ящик, обшитый бархатом и с силой бросил его на красный стол.

— Вы опять хвастаете антиквариатом? — заметил Дмитрий искусную обшивку.

Картинно ударил Кардов по серебряным замкам и отворил крышку.

— Однако, — изумился Дмитрий и голос его сделался тише.

— Честь моя задета, и я требую возмездия! — нетерпеливо выпалил Кардов, полным дрожи голосом. — Я требую дуэли, сегодня, тут же в зале, вы и я... На этих самых пистолетах.

В ящике один против другого лежали дуэльные оружия XIX века. С ними были шомпол, порох, восемь круглых пуль в особых отсеках — все в идеальном состоянии.

Дмитрий наклонился, чтобы оценить их. Задумавшись, повторял: «Отлично придумано... Отлично...»

И на несколько секунд как бы замер, затаился. В кабинете свет был приглушенный, загадочный. Два человека друг против друга обсуждали тайный, но вместе с тем общественный ритуал.

— Я в деле… — прервал тишину Дмитрий. — И, как понимаю, стреляться непременно будем при зрителях?

Заместитель министра зловеще ухмыльнулся:

— Угадали. Так как вы при них оскорбили меня! Скажем, что это представление, инсценировка, реконструкция в духе вечера XIX века...

— А если будут ранения, скажем, что это случайность? Что пуль не было? Ловко это вы Алексей, ловко, — замечал Дмитрий, прикидывая варианты. — И уж с вашими связями не будет проблем в случае чего отмазаться. А как же я?

Кардов сглотнул.

— Вы же не пребываете в заблуждении, что я буду работать мишенью? Я убью вас, — медленно с наслаждением произнес Дмитрий, — и что же? Меня тут же бросят в тюрьму...

— В случае увечий мы друг другу ничего не должны, — выразил Кардов надменно. — А претензии со стороны закона, возьмут на себя господа офицеры ФСБ, ваши товарищи детства.

Дмитрий понял расчет. А генерал продолжал.

— Беликов, Василевский и Немов будут секундантами и поверенными в тайну. Я, если вы боитесь, напишу секретное послание и сделаю пару звонков при вас, чтобы заранее обезопасить любой исход. Но я вам говорю не шутя, Дмитрий, это я убью вас сегодня.

Дмитрий задрожал в нетерпении.

— Василий, Андрей и Владислав, отлично… Раз уж моя жизнь зависит не только от вас. Я в деле, повторяю!

Повисло молчание неловкое. Они уж сказали, что готовы убить друг друга. Теперь им болтать было не о чем.

Кавалергардов хотел притронуться к пистолетам, но одернул себя: по кодексу нельзя дуэлянту касаться оружия соперника. Старый французский документ и теперь прочитывают в нашем отечестве. Хотя и редко.

Но некая остро́та пришла вдруг на ум Дмитрию:

— Скажите, — одернул он Кардова от ступора, — а ведь если вы меня убьете, то непременно станете хвалиться перед министрами и прочими?

Генерал-лейтенант задумался:

— Даже если раню, то непременно. А разве я не достоин похвалы за то, что отстаиваю честь свою, президента, государства, наконец! Ведь глупец бы не углядел политический мотив вашей речи.

Дмитрий без улыбки отвечал: