Один на миллион

Глава 5

Глаза Чонгука заблестели из-под полуопущенных век, а губы растянулись в непредсказуемой улыбке.
- Я могу в это поверить, - сказал он после некоторой паузы. - Итак, почему же вы позволили мне поцеловать вас?
- Ну... - Тэхен закусил нижнюю губу и глубоко вздохнул. - Я не знаю, как ответить на ваш вопрос. И потом, чтобы я не сказал, это не будет для вас правдой , ведь так? - Он нахмурил брови. - Вчера вы вроде как обвинили меня в... - Тэхен прокашлялся. - Ну, в том, что я сам напрашиваюсь, а пооом ухожу в сторону. Поэтому, если я скажу, что позволил поцеловать себя, потому что я хотел этого, вы подумаете, что я действительно строю вам глазки, и что вчера вы были правы. А это не так. Но если я скажу, что не хотел, чтобы вы меня целовали, это будет выглядеть так, будто я позволил вам, только чтобы вы разрешили мне просмотреть библиотеку. О Господи! Я никогда не добиваюсь расположения таким образом. 
- Ну и?...
- Ну и если вы хотите знать правду, - процедил Тэхен сквозь сжатые зубы, - я не хотел, чтобы вы меня целовали, пока вы не начали, а потом захотел. Вы можете понимать это, как вам будет угодно.
- Но вы бы не хотели, чтобы я сделал это снова?
- Нет.
- Хорошо. Потому что мне и самому не хочется больше этого делать. Может быть, теперь, когда мы разобрались с этим, вы объясните мне, ради чего приехали ни свет ни заря?
- Я...
Чонгук рассмеялся. От его низкого густого иронического смеха у Тэхена мурашки побежали по телу. 
- Вы выглядите довольно растерянно Тэхен, - сказал он. - Видно, не привыкли к тому, что вам говорят, что не хотят вас целовать?
Опустив глаза, Тэхен долго изучал ладони своих рук, затем стал разглядывать их с тыльной стороны.
- Я работаю внештатным иллюстратором уже три года, - наконец произнес он с горечью. - И до вчерашнего дня мне всегда везло. Сначала мне повезло с менеджером: он оказался хорошим агентом и нашел для меня работу иллюстратора колонки по садоводству в одном пристижном журнале. Этим я зарабаиываю себе на жизньв. Он также договорился с одним издателем, давшим мне работу, о которой я всегда мечтал, - это иллюстрация сказок. Для каждой страницы текста "Золушки" я сделал красивые иллюстрации. И ещё "Басни" - в том же самом стиле. - Тэхен взглянул на Чонгука, ничего не прочитал в его бесстрастном взгляде и сердито уставился на ручеек. 
- Хотя мне и жаль это признать, удача отвернулась от меня, - грустно продолжил он. - Изжательство журнала решило выпустить серию книг по садоводству. Это означает, что мне придется интенсивно работать в течении двух лет. А другое издательство дает мне шесть месяцев на окончание третьей книги сказок согласно моему контракту. Если эта книга не будет удачной, больше я не полочу ни одной. У меня в запасе месяц до того, как я могу окончательно увязнуть в работе над книгой по садоводству. Я должен убедить издателей, что третья книга будет пользоваться большим спросом. Иначе мне не останется ничего другого, как занятся книгой по садоводству. К сожалению, я не могу рисковать работой в журнале. - Тэхен с мольбой посмотрел на Чонгука, но его лицо по-прежнему оставалось непроницаемым. 
- Для новой сказки я сделал грубые наброски типажей, выполнил почти всю предварительную работу над иллюстрациями и начал работать над самим текстом, - ровно продолжил он. - Но мне было четырнадцать, когда я читал эту легенду. Тогда мне казалось, что буду помнить её всегда слово в слово. Это самая красивая, самая правдивая и самая волнующая история любви из тех, что я когда-либо слышал.  Но теперь, когда мне нужны все мельчайшие подробности, я не могу полагаться на свою память. Я не должен сделать ни одной ошибки, потому что эта история очень важна для меня. - Тэхен снова взглянул Чонгуку в лицо.
Он ещё долго доказывал, как ему нужен этот исторический документ, повторяясь, умоляя, заглядывая в глаза, но не мог пробиться через глухую стену молчания. 
- У меня такое чувство, будто это - мой последний шанс, - дрожащим голосом произнес он. - Пожалуйста, разрешите мне поискать этот документ хоть один день. Я обещаю, что не возьму бумагу без вашего разрешения и не переступлю никаких законных границ. Ну, пожалуйста! Можно? 
Чонгук слегка прищурился. Сейчас он выглядел скорее тем представительными мужчиной в костюме, который вез его в машине вчера утром, чем мускулистым дровосеком, чей образ врезался ему в память, и которого не могли забыть ни его глаза, ни - особенно - губы. 
— Я так понял, что ваши два предыдущих задания провалились. Почему? 
Тэхён слегка прикусил нижнюю губу. 
— Экземпляры моих предыдущих книг и все мои наброски здесь, в машине. Может быть, вам будет интересно взглянуть на них?.. 
— Как, по-вашему, почему предыдущие издания провалились? — спросил Чонгук, проигнорировав его предложение. 
— «Басни» вышли всего через три недели после американского мультипликационного телесериала по мотивам басен Эзопа. Все магазины были забиты книжками с картинками, комиксами и рисунками для раскрасок из мультика. Это насмерть забило мою книжку. Если честно, то ее просто никто не покупал. 
— А «Золушку»? 
— Тоже не покупали, — уныло признался Тэхён.
— Почему? Только не говорите мне, что ее затмил непредвиденный выпуск диснеевского фильма — всего лишь тридцать лет назад. Она была неудачной? 
— Не сказал бы. Рецензии на иллюстрации были хорошие. Их даже называли замечательными. 
— Что-нибудь не так с текстом? Неужели вы забыли написать про отвратительных сводных сестер? 
— Ну... — Тэхён опустил глаза и снова стал изучать свои руки. — Одним словом, да. 
— Это было довольно неосторожно. 
— Я просто хотел посмотреть на историю с другой стороны, — выпалил он. — В наше время так много разводов, и у многих детей есть сводные сестры. Так вот, я подумал, что нечестно изображать их всех в таком невыгодном свете. 
Брови Чонгука приподнялись, и он сухо спросил: 
— Значит, вы написали политически правильную версию сказки? 
— Э-э... Мне кажется, можно расценить и так. 
— А вам никогда не приходило в голову, что история, которая выдержала проверку временем, может содержать более глубокие истины? Например, эта сказка является единственным утешением для тех детей, которых обижают сводные братья и сестры, и она помогает им преодолевать их обиды. Тэхён изумленно взглянул на Чонгука.  
— Может быть, вы бросите хотя бы беглый взгляд на мою работу? Я мог бы принести ее из машины. 
Он отрицательно качнул головой и начал складывать все обратно в корзинку. 
Тэхён утомленно вздохнул и поднялся с пледа. 
— Все бесполезно, — обреченно пробормотал он себе под нос. 
— Можно подумать, что решается вопрос вашей жизни и смерти, — проговорил Чонгук. 
Тэхён посмотрел на Чонгукк огромными  глазами, полными безысходного отчаяния. 
— Что я сделал не так на этот раз? — устало спросил он.
Чонгук протянул руку и коснулся его полной нижней губы. 
— Вы позволили мне поцеловать себя, — сказал он осуждающе, его брови собрались в угрожающую складку над прямым носом. 
— Но... Мистер Чон... Чонгук, это нечестно. Кажется, у меня не было выбора. 
— Потому что вы для меня сексуально привлекательны? 
— Я... Думаю, что да. Но только на уровне инстинкта. 
— Есть какой-то другой уровень? 
— Ох, не путайте меня снова, — взмолился Тэхён. Вдруг его глаза стали наполняться слезами, а нижняя губа, еще хранившая тепло от прикосновения Чонгука, искривилась. Всеми силами пытаясь скрыть свои слезы, Тэхён засунул руки в карманы джинсов и зашагал через поле к машине. Быстрая ходьба не смогла успокоить его. Как только он опустился на водительское кресло, из глаз хлынули слезы. Дрожащими руками он попытался вставить ключ в замок зажигания но не смог попасть в гнездо. Затуманенными от слез глазами он искоса взглянул на свои работы, сложенные стопкой на пассажирском сиденье, и слезы потекли еще сильнее. 
— Что это значит? — услышал Тэхен и поднял голову. — О, да вы отвратительно выглядите, — продолжал Чонгук. — Я думаю, в таком виде вы не можете ехать. Зайдите в дом и приведите себя в порядок. — И, усмехнувшись, добавил: — В доме целых одиннадцать туалетов, выбирайте любой. По-видимому, у кого-то из предков майора было несварение желудка. Скоро здесь все будет по-другому: в доме начнется ремонт, и все лишнее снесут. 
Измученный Тэхён вошол в дом. У него появилась надежда, что Чонгук может передумать: в его голосе ему почудились сочувственные нотки. Часть дома, в которой он находился, сохранилась еще с давних времён. Туалет, который сразу же нашел Тэхен, оказался очень маленьким и сырым, с небольшим грязным зеркалом на стене. Он напомнил Тэхену железнодорожный вокзал. 
Кое-как приведя себя в порядок, Тэхен вернулся к машине. Сначала он решил, что Чонгук ушел - возле машины его не было. Но вдруг ему почудилось какое-то движение на заднем сиденье "мини". 
Тэхен увидел, что, втиснувшись в его машину, Чонгук деловито разглядывал его рисунки, а затем стал быстро перелистывать рукопись.
— Э... вы не могли бы слегка сбавить темп?.. 
— Зачем? Я уже почти закончил. 
— Да. Но, боюсь, вы невнимательно смотрите. 
— Уверяю вас, куда более внимательно, чем стал бы смотреть обыкновенный посетитель книжного магазина, — обезоруживающе сказал он, взглянув на последний набросок и закрыв папку с рукописью. 
С трудом вытащив свое могучее тело из крохотной машины, Чон скрестил руки на груди и в упор посмотрел на Тэхена своими необыкновенными глазами. 
— Ну что ж. Иллюстрации в ваших книгах замечательные. Профессиональные. Но совсем не детские, — сказал Чонгук удивительно серьезно. 
— Вот почему мне бы так хотелось поработать с документом майора. Я хочу написать сказку для взрослых. 
— Дань новому рынку? — деловито спросил Чонгук. 
— Вкаком-то смысле. Мне известны несколько книг этого же направления, выпущенные совсем недавно. Они очень быстро разошлись. 
— Вы правы. В этой области надо работать очень энергично. 
— Да, — радостно согласился Тэхен. 
Чонгук помолчал, прищурив глаза, и в задумчивости слегка склонил голову набок. 
— А почему вы изобразили героиню в современных ботинках, когда она по сюжету должна носить обувь восемнадцатого века? 
— Я это сделал, чтобы подчеркнуть, что героиня стала богатой, и ей больше не нужно опираться на костыли. Они должны были обозначать что-то вроде... хирургических ботинок. 
— А что, все богачи в восемнадцатом веке носили хирургические ботинки? 
— Ну что вы, право! — воскликнул Тэхен раздраженно. — Это же такая малюсенькая деталь, на которую никто даже внимания не обратит! 
Чонгук пожал плечами. 
— Может быть. Но, чтобы отразить быт и костюмы того времени, вам придется провести серьезное исследование. 
— Как раз этим я сейчас и занимаюсь. Без этой старинной рукописи я не смогу закончить свою книгу. 
— Не сможете, — ответил Чонгук убежденно и широко улыбнулся ему одной из своих странных улыбок, словно делая прощальный подарок, и добавил: — Иллюстрации сказок очень хорошие, но ваши иллюстрации в журнале по садоводству просто сногсшибательные. 
Тэхен снова заволновался — к чему он клонит? 
— Вы очень тонко и профессионально подошли к ним, — продолжал Чонгук. — Они технически безупречны и очень образны: такие четкие корешки и листочки! Представляю, какой успех ожидает книги по садоводству благодаря вашим иллюстрациям. Будьте уверены, ваш агент выбьет для вас хороший гонорар. 
У Тэхена вытянулось лицо. Как категорично прозвучали его слова «не сможете»! 
— Что вы имеете в виду? 
— Что вам лучше заняться книгой по садоводству. 
— Но что заставило вас так подумать? — спросил он дрожащим голосом. — Вы что, издатель? 
— Я занимаюсь бизнесом. А его принципы везде одинаковы. 
— Да, но каким бизнесом? Я готов пари держать, это никак не связано ни с книгами, ни с иллюстрациями. 
— Я владелец крупной строительной фирмы. 
— Вот видите! Как могут здесь быть одинаковыми принципы? 
— Могут. Подумайте о вашем будущем, Тэхен. Займитесь книгами по садоводству — и через пять лет вы будете достаточно богаты. А тогда, если захотите, вы сможете тратить на ваши сказки для взрослых столько времени, сколько пожелаете. 
— Я не могу ждать пять лет! — Тэхен вздохнул. Егл разочарование было столь глубоким, что не было возможности его скрывать. — Я молод. Может быть, когда я достигну вашего возраста, мистер Чон, пять лет не покажутся мне таким уж долгим сроком, но сейчас они для меня вечность. 
— А я думал, мы зовем друг друга по имени, протянул Чонгук саркастически. 
— О, черт бы вас побрал! По имени? Единственное имя, которое приходит мне в голову, когда я смотрю на вас, — это свинья! 
— Еще вчера я был волком. Это прогресс. 
— Правда? А как тогда насчет змеи подколодной? 
— Змея?.. Это интересно. — Чонгук томно прикрыл глаза. — Змея для меня — это искушение... — прошептал он.
— Но вы для меня — отнюдь не искушение! И так как вы не захотели понять меня и помочь, то я в свою очередь хочу пожелать вам всяческих неприятностей... 
— Видите ли, Тэхен, вся эта ваша сказочная история — полная... — Он заколебался. — Не стоит морочить людям головы. Сказок им хватает и в жизни. Я предрекаю вашей работе полный крах. 
Не в силах что-либо ответить, Тэхен яростно рванул дверцу машины и шлепнулся на сиденье. На этот раз ключ мгновенно нашел свое место. Машина завелась и с ревом, неожиданным для такой крошки, мигом умчалась прочь. Подальше от этого змея-искусителя! Больше никогда его не увижу, решил Тэхен.