Один предал, другой воспользовался. Чей ребенок?

Глава 2

Иногда тишина в квартире звучит громче любых слов.

Я стояла у раковины, вытирая насухо винный бокал, и ловила себя на мысли, что делаю это уже второй раз за последние десять минут. Робот-пылесос гудел в коридоре, усердно обнюхивая углы, а аромат запеченного лосося с лимоном и розмарином — Вадим его обожает — заполнил кухню.

Все было готово: стол накрыт, свечи ждут зажженных фитилей, даже салфетки я сложила в форме розочек — увидела в интернете, попробовала, получилось.

Нам и правда не нужно было ничего — кроме ребенка.

И, может быть, немного внимания. Немного любви. Немного того Вадима, в которого я влюбилась в девятнадцать.

Я тогда была еще на втором курсе, когда впервые увидела его. Высокий, с уверенной походкой, в идеально сидящем костюме и с такой улыбкой, от которой внутри все будто бы переворачивалось. Он старше меня, но в этом и было все очарование — зрелость, сила, забота. Я влюбилась с первого взгляда, как в кино, как в романах, наподобие тех, что читает моя мама.

И он, о чудо, обратил на меня внимание. Ухаживал красиво, с размахом — цветы, рестораны, поездки. На его фоне мои ровесники казались мальчишками, играющими во взрослую жизнь. Вадим знал, чего хотел. И однажды он захотел меня. Раньше я и в порядке бреда допустить не могла, что такой мужчина посмотрит на меня.

Это была свадьба мечты — белоснежное платье, лента на лимузине, слезы счастья у мамы. Тогда мне казалось, что все в жизни сложилось. После получения диплома я, как и мечтала, могла бы работать, строить карьеру, но Вадим настоял: «Зачем тебе все это? Я и сам в состоянии обеспечить нашу семью. Занимайся домом. Займись собой. Мы же хотим ребенка». И я послушалась.

С тех пор моя жизнь стала напоминать День сурка. Я и подумать не могла, что быт забирает столько сил, и на себя почти уже просто ничего не остается. А Вадим… он и сейчас остался таким же чертовски красивым. Если пропадает не на работе, то в спортзале — он следит за собой, держит форму, и это злит меня и восхищает одновременно. А злит потому, что я постоянно ловлю на нем хищные женские взгляды и тут же на себе, полные презрения и зависти.

Я не просто убиралась — я вычищала дом до блеска, выскребала плитку так, будто она хранит на себе следы наших несбывшихся надежд. Так я справлялась с тревогой. А сегодня она царапала особенно сильно.

Алла. Почему-то я не могла выкинуть ее из головы.

Может, это и правда совпадение? Может, это просто мое воспаленное воображение решило придумать драму, чтобы отвлечься от реальности, где Вадим стал молчаливым, отстраненным и постоянно в работе?

Я положила тряпку, села на край барного стула и уставилась в пустоту. Дом — просторный, современный, со всеми возможными удобствами, показался вдруг холодным. Стерильным. Как операционная, в которой давно никто не лечит.

Надев новое кружевное белье — алое, с тонкими бретелями и соблазнительными вырезами — я почувствовала себя неуклюже. Поверх — тот самый халат из шелка, почти невесомый. Подарок Вадима на третью годовщину. Он тогда сказал: «Ты должна носить только роскошь, Лиза. Ты у меня — женщина на миллион».

Я тогда почти плакала от счастья.

Сегодня же глаза щипало по другой причине.

Я распустила волосы, провела по ним пальцами — и не узнала себя в зеркале. Так давно я не пыталась быть желанной, красивой, живой.

Открыла бутылку дорогого красного вина. Наполнила свой бокал, как будто заранее знала, что второй не понадобится. Посмотрела на часы. Без двадцати девять.

Позвонила Вадиму.

— Абонент временно недоступен, — голос автоответчика звучал как насмешка.

Отправила сообщение. Потом еще одно.

«Ты скоро? Я все приготовила. Соскучилась».

Секунд десять тупо смотрела на экран. Ни галочек. Ни прочтения. Только пустота.

Я сменила халат. Надела повседневный, теплый, серый. Стянула волосы в хвост, как обычно. Начала переставлять свечи и приборы с места на место, лишь бы хоть чем-то занять руки. Шмыгнула и еще раз вытерла слезы, мысленно расстраиваясь еще сильнее от того, что не смогу встретить любимого такой красивой, как хотела бы ― глаза покраснели, лицо опухло, красивого тут точно мало.

Беру свой бокал, делаю большой глоток, словно от этого мне станет легче. Но все равно делаю еще глоток и снова проверяю телефон. Сообщения так и не прочитаны. Где же он?

Может, и правда проблемы на работе? Может, я — дура, что вечно все драматизирует. Вадим работает на износ, чтобы нам жилось хорошо. Чтобы мы не нуждались ни в чем. Чтобы я могла печь пироги, покупать красивое белье и ждать его в тишине квартиры.

А может…

Звонок в дверь заставил меня подскочить. Бокал с вином дрогнул в руке, и капля упала на пол, оставив рубиновое пятно на белом кафеле.

Я застыла, вслушиваясь в тишину, прерываемую только тихим гудением пылесоса.

Кто бы это мог быть в такой час?

Вадим всегда открывал своим ключом.

Смутная тревога заставила сердце забиться быстрее. Я вытерла руки о халат и, стараясь дышать ровно, подошла к двери.

— Кто там? — мой голос дрожал.

— Лиз, открой. Это я. Мирослав.