Один предал, другой воспользовался. Чей ребенок?

Глава 3

Я растерла слезы и открыла дверь.

На пороге стоял Мирослав ― выглядел нервным, руки держал в карманах. Явственно чувствую запах табака ― верно, много курил.

— О, даже так? — он мигом изменился в эмоциях, окинул меня взглядом, наглым и насмешливым, будто знал, в чем я под халатом. — Не вовремя, да?

Я инстинктивно запахнула ткань плотнее, почувствовав, как по щекам разливается румянец. Он же не мог видеть, что на мне, так? Точно не мог! Тогда что за намеки?

— Что ты здесь делаешь? — с трудом выдавила я.

Мирослав Нестеренко-младший. Или просто Мира, как его звали все: от членов семьи до соседей нашего летнего загородного дома, где мы иногда бываем все вместе. В отличие от Вадима — сдержанного, выверенного в словах и поступках, всегда в костюме, будто родился в нем, — Мира был… другим. Дерзкий, слегка растрепанный и с вечно пренебрежительной ухмылкой на губах. Словно считал, что весь мир — его персональный тир, где он выбирает, в кого прицелиться сегодня.

Под стать бывшему военному.

Он раздражал меня. Часто. Почти всегда. Но, черт возьми… было в нем что-то такое, что заставляло сердце невольно пропускать удары. Наверное, именно этого он и добивался.

— Хотел со старшим братом поговорить. Думал, он тут, — Мира шагнул внутрь, не дождавшись приглашения. — Телефон сбрасывает, в офисе после обеда его не было.

— Дома тоже нет, — пробормотала я, все еще не в силах отойти от неожиданности. — Я тоже ему писала и звонила. Бесполезно.

Он остановился у кухонного острова, где все еще стоял бокал с моим недопитым вином. Поднял его, понюхал.

— Романтик, значит? — прищурился. — А я как раз в тему, да?

Я стиснула зубы, мотнула головой.

— Мира…

— Да расслабься ты, Лиз. Я не кусаюсь. Пока. — Он снова усмехнулся, и мне захотелось кинуть в него полотенцем. Или этим бокалом. Хотя, скорее всего, я бы просто стояла, как дура, и ловила каждый его взгляд, как сейчас.

Их общий бизнес с Вадимом — охранное агентство. Элитный уровень, с конфиденциальными заказами. Вадим ведет бухгалтерию, занимается юридическими нюансами, подписывает бумаги. А Мира, что называется, на передовой: переговоры, контракты, сотрудники. Импульсивный, неудобный, но… гениальный в своем деле. Именно за это Вадим его и терпит. Хотя сейчас они явно что-то не поделили.

— Мы с ним поссорились, — вдруг сказал Мирослав, будто читая мои мысли. — Очередной контракт, я был за, он — против. Решил, что я перегибаю. Опять.

— Это серьезно? — спросила я, чувствуя, как во мне нарастает тревога.

Он кивнул.

— Он бы не пропал просто так. И звонки бы не игнорил. Странно все это.

Я сжала край халата сильнее.

— Думаешь… с ним что-то случилось?

Он посмотрел на меня пристально. Не как обычно, не с усмешкой, а по-настоящему.

— Я не знаю. Но, черт возьми, Лиза… — он подошел ближе, — если он посмеет что-то сделать за моей спиной, я этого так не оставлю.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но в этот момент лампа над нами вдруг моргнула, и в квартире стало ощутимо тише.

— У тебя мурашки, — вдруг сказал Мирослав, наклоняясь ближе. — Из-за меня? Или просто страшно остаться одной?

— Уходи, Мира, — прошептала я.

Но сама не двинулась ни на шаг.

Он будто не слышал. Или слышал — и нарочно игнорировал.

— Знаешь, Лиз, — сказал он, все еще стоя слишком близко, — ты зря тратишь на него свои нервы. Он давно не тот, за кого ты его держишь.

— Прекрати, — я выдохнула. — Ты просто злишься. Вы поссорились, это пройдет. Не нужно…

— Да, я всегда злюсь, — перебил он с кривой усмешкой. — Особенно когда вижу, как ты тут одна сидишь, свечи зажгла, ужин сварганила, а он воспринимает тебя как должное, будто ты мебель.

Он заглянул мне в глаза, и в его взгляде на миг мелькнуло что-то странное — как будто сожаление. Или злость. Но не на меня.

— Уходи, — повторила я, но голос прозвучал тише, чем хотелось. Мирослав не мог не слышать эту дрожь во мне. Я тоже слышала.

— Я бы ушел. Честно. — Его голос стал ниже, серьезнее. Он выставил ладони перед собой в примирительном жесте. — Но мне почему-то совсем не хочется оставлять тебя одну.

Я отвернулась, сделала шаг к раковине, будто бы чтоб сполоснуть руки, но на самом деле — просто спрятать лицо. Щеки пылали, горло сдавило.

— Все в порядке, — сказала я. — Мне просто… надо немного побыть одной.

Мира снова подошел, остановился за моей спиной. Я чувствовала его хриплое дыхание — слишком близко.

— Если он тебе не нужен… — слова были едва слышны. — Ты даже не представляешь, как давно я…

Я резко обернулась, не дав ему договорить. Его глаза, проникновенно серые, буквально выбили почву у меня из-под ног. Он смотрел на меня так, будто хотел сказать что-то, что уже нельзя будет взять назад. И я… я тоже замерла. Не зная, чего жду.

Но в этот момент в прихожей что-то щелкнуло.

Звук.

Мирослав тут же отстранился, будто по щелчку вышел из транса. Я бросилась в коридор, сердце колотилось в груди, будто на грани панической атаки.

Я проверила дверь — она была заперта. Все тихо. Наверное, показалось. Или сквозняк. Или…

— Слушай, Лиз, — сказал он, снова стоя в дверях кухни. — Я поеду. Если Вадим объявится — скажи ему, чтобы перезвонил. Если нет — я все равно узнаю, где он.

Я кивнула, и Нестеренко-младший исчез за дверью так же внезапно, как появился.

Я осталась стоять посреди квартиры с дрожащими руками и неотпускающим ощущением тревоги.
Только теперь это была не та тревога, что от одиночества.
Это было что-то… другое. Сильнее. Глубже.
Как будто что-то уже сломалось.

И назад пути нет.