Один шаг до тебя

Пролог

Никогда не думала, что поступив в лучший университет Москвы, куда попасть безумно сложно, я столкнусь с настоящим адом.

Звучит пафосно, да? Но если бы вы знали, через что я прошла, чтобы оказаться здесь... Нет, вы бы не восхищались. Вы бы спросили: «Кира, какого чёрта ты вообще туда попёрлась?»

А я и сама теперь не знаю.

Раньше мой мир был большим и красочным. Он помещался в нашей деревне с тремя улицами, покосившимися заборами и бабушкиным домом, от которого пахло пирогами и сушёной мятой. Там соседи не закрывали двери на замок, потому что все друг друга знали. Тётя Зина с утра угощала меня свежим творогом, а дядя Коля тайком от жены давал мятные конфеты — те самые, тягучие, из детства.

По утрам бабуля ставила на стол парное молоко — тёплое, с пенкой, которое я терпеть не могла, но пила, потому что она смотрела на меня своими добрыми глазами и говорила: «Пей, Кирочка , в городе такого не будет».

Как же она была права.

В городе не было ничего. Ни молока, ни добрых взглядов, ни запаха свежескошенной травы. Только бетон, стекло, спешка и чужие, равнодушные лица.

Но я верила. Я так хотела верить, что справлюсь. Что я — сильная. Что смогу вписаться, стать своей, завести друзей. Наивная деревенская дура, которая думала, что ум и стремление что-то значат в этом мире.

Я поступила на бюджет сама. Без блата, без репетиторов, без денег. Просто ночами сидела за учебниками, пока сверстники гуляли, а бабуля вязала носки и крестилась на мою спину. Я гордилась собой. Я думала, что это мой билет в новую жизнь.

Я не знала, что этот билет — в один конец.

В первый же день произошло то, что перечеркнуло всё.

Я стояла в очереди в столовой. Нервничала, тряслась, разглядывала этот шикарный холл с мраморными полами и огромными люстрами. В руках был стакан сока — апельсинового, дешёвого, из автомата. Я вертела головой по сторонам, как деревенщина, которую привезли в столицу на экскурсию. И не заметила, как кто-то подошёл ко мне вплотную.

Резкий толчок в спину. Я поскользнулась на гладком полу. Стакан вылетел из рук.

И содержимое — оранжевая, липкая, холодная жижа — выплеснулось прямо на неё.

На девушку, которая стояла передо мной.

Если её вообще можно было назвать девушкой. Чистый демон во плоти. Идеальная, как с обложки глянцевого журнала. Длинные светлые волосы, точёная фигурка, дорогая одежда, от которой пахло деньгами. Она медленно повернулась, и я увидела её глаза.

Холодные. Пустые. Как у змеи перед броском.

В столовой наступила тишина. Такой звенящей тишины я не слышала никогда в жизни. Даже ложка перестала звякать о тарелку. Все смотрели на нас.

Я открыла рот, чтобы извиниться. Чтобы объяснить, что это случайность, что меня толкнули, что я не хотела...

— Ты, — процедила она, глядя на меня так, будто я была насекомым. — Ты хоть знаешь, сколько стоит эта кофта?

Я не знала. Но по её тону догадалась — больше, чем бабушкина пенсия за полгода.

— Простите, — выдохнула я. — Я не специально. Меня толкнули. Я сейчас... я могу постирать или...

Она рассмеялась. Коротко, зло, без капли веселья.

— Ты? Будешь стирать мои вещи? — она окинула меня взглядом с головы до ног.

Кто-то за моей спиной хихикнул.

Я вжала голову в плечи. Щёки горели огнём. Хотелось провалиться сквозь этот мраморный пол, сквозь землю, сквозь всё на свете.

— Запомни, деревенщина, — она наклонилась ко мне, и я почувствовала запах её духов — дорогих, приторных, от которых запершило в горле. — Ты здесь никто. Ты здесь чужак. И я сделаю всё, чтобы ты об этом не забывала.

Она развернулась и ушла в сопровождении своей свиты — таких же холёных, надменных девиц, которые даже не взглянули в мою сторону. Для них я была пустым местом.

Я стояла посреди столовой с пустыми руками, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. На меня смотрели. Кто-то с жалостью, кто-то с насмешкой, кто-то просто с любопытством — как на зверушку в клетке.

С этого дня моя жизнь превратилась в ад.

Сначала всё было по-мелкому. «Невинные» шуточки, как они это называли. Подножки в коридоре — я падала, учебники разлетались, а вокруг смеялись. Прокисшее молоко, вылитое на мою куртку в раздевалке. Исчезнувшие конспекты перед экзаменом. Заблокированный пропуск — и я стояла под дверью аудитории, пока лекция шла полным ходом, а охранник смотрел на меня с подозрением.

Я терпела. Думала: «Это пройдёт. Она просто выпустит пар и отстанет».

Но я ошибалась.

Через месяц началось настоящее. То, от чего у меня до сих пор холодеет внутри, когда я вспоминаю. Меня заперли в туалете на четвёртом этаже — и выключили свет. Я просидела там четыре часа, пока уборщица не нашла меня случайно.

На физре мою спортивную сумку просто выкинули в окно. Я бежала за ней через весь двор, босиком по асфальту, а компания её приятелей снимала это на телефоны и ржала.

Мне подсовывали записки с угрозами. Писали «вали в свою деревню, корова» на парте. В соцсетях появился фейковый аккаунт с моими фотками и подписями, от которых хотелось завыть.

Я перестала есть в столовой. Перестала выходить из аудиторий на переменах. Я превратилась в серую мышь, которая вжимается в стену при звуке шагов.

Я хотела всё бросить. Уехать. Спрятаться. Вернуться к бабуле, к парному молоку, к соседям, которые угощают вкусняшками.

Но я не могла. Потому что подвела бы её.

И я терпела. День за днём. Ночь за ночью.

Пока однажды не случилось то, что изменило всё.

Тот, кого я меньше всего ожидала увидеть рядом с собой. Тот, кого боялись даже они.