Один шаг к тебе

Глава 8

Уже привалившись к запертой двери в своей квартире, долго не могу отдышаться. Мыслей нет, одни чёртовы, прущие через край эмоции. Их сила приводит меня в ужас. Ник не просто бывший. Он мой ад, мой кошмар, моё наваждение, выворачивающее душу наизнанку.

Ненавижу его! Ненавижу! Ненавижу!

Задыхаюсь, потому что забываю дышать, поднимаю лицо к потолку и зажмуриваюсь. Прижимаюсь затылком к прохладному полотну металлической двери и начинаю сползать вниз, опускаясь на корточки. Ноги не держат, руки слабеют, больше не в силах сжимать многострадальное платье, и я отпускаю вешалку, позволяя чехлу с концертным нарядом упасть на пол.

Слёз нет. Во всяком случае, из-за Радимова. Я их выплакала тогда, в феврале, больше года назад. Они ещё были и в марте, и в апреле, и даже в августе. Но теперь… Хватит! У меня и так много поводов пострадать и поплакать.

Сейчас я чувствую лишь опустошение. Будто меня выжали как лимон, оставив одну пустую оболочку.

— Лер, это ты? — голос матери из комнаты приводит в чувство.

Делаю пару глубоких вдохов и поднимаюсь на ноги.

— Да, я с репетиции. Платье буду стирать… — зачем-то пинаю чехол ногой.

Это всё из-за него! Не будь у меня в руках громоздкого концертного наряда, возможно, мне удалось бы остаться незамеченной для братьев Радимовых. Или получилось бы сбежать, скрывшись в ближайшем магазине.

Внезапно приходит осознание, что побег ничего не изменил бы, вообще не решил моих проблем.

Я уже видела Ника. Знаю, что он целует Алиску, а вовсе не меня. В этом основная причина моих душевных терзаний. Ревность. Она как заноза застряла в сердце, и без понятия, как её оттуда выдернуть.

Я не имею права ревновать, ведь Никита давно не мой. Да и был ли он когда-нибудь моим? Скорее всего, нет. Вот я — была его. Принадлежала целиком и полностью, любила до умопомрачения, готова была за ним на край света, в огонь и воду… А он… Ему это всё оказалось ненужным.

— Принеси моё обезболивающее из аптечки, — просит мама.

— А где та пачка, что я вчера тебе давала? — внутри холодеет, потому что знаю ответ.

— Она закончилась. Неси, нога сильно болит.

Сглатываю, шагаю в сторону маминой комнаты, открываю дверь.

Здесь царит полумрак, потому что шторы задёрнуты. И ещё ужасно душно, ведь всё окна, да и дверь в коридор, постоянно закрыты.

Решительно топаю к окну, отодвигаю в сторону занавески и распахиваю рамы, впуская в комнату свежий вечерний воздух.

— Закрой! На улице шумно, пыль эта постоянно летит, — тянет мама капризным тоном.

— Пусть проветрится, — отрезаю твёрдо.

— Таблетки лучше неси, — недовольные нотки в голосе.

— Неужели ты выпила всю пачку за один день? Это слишком много. Побочка большая. Это же не просто так, нагрузка на желудок и не только… Мам, так нельзя, — подхожу к кровати и присаживаюсь на краешек.

— Ты что, не понимаешь? У меня болит нога! Сил нет терпеть. Таблетками только спасаюсь!

— Ложись в больницу. Тебе же предлагали. Там процедуры проведут, снимут воспаление, боль будет меньше.

— Да что от этого толку? Я уже лежала десять раз! Это ведь ненадолго. Нет уж. Только на операцию поеду. Остальное всё ерунда! Даже не собираюсь тратить своё время.

Мама хмурится, опускается на подушку и демонстративно отворачивается. Лежит с видом умирающего и отчаянно страдающего человека. Вижу, что по большей части это наигранно, но всё равно ведусь и покорно тащусь на кухню, чтобы достать обезболивающее из аптечки.

Время она тратить не хочет! А зачем оно ей, вообще? Чтобы бездумно валяться в постели? Вот что мне с ней делать?

Помимо всего прочего, меня преследует чувство вины, по поводу того, что иду на поводу у мамы, разрешая принимать обезболивающие в огромных дозах. Но что я могу исправить?

И она не лежачий инвалид, в конце концов. Если откажусь принести, сама выйдет из комнаты и возьмёт. Как с этим быть? Приказать лечь в больницу, я не могу, уговорить не получается.

Чтобы хоть как-то отвлечься, начинаю заниматься платьем. Осторожно, стараясь не повредить украшения и вышивку, стираю его руками, а затем, когда стекают излишки воды, вывешиваю на балконе. Не выжимаю и не выкручиваю, просто стряхиваю, а затем расправляю складки.

Теперь осталось подождать, пока высохнет, отпарить, проверить, подклеить или аккуратно прихватить нитками декоративные элементы, если они где-то отошли.

— Я уже, наверное, смогу костюмером работать. Сколько я их перестирала за свою жизнь? Уже и не вспомнить, — бормочу, разглядывая свою работу. — А всё-таки классное платье!

Затем готовлю ужин, пытаюсь накормить маму, которая, как всегда, меланхолично упирается, потом начинает злиться, но в итоге всё же ест.

Лишь после этого устраиваюсь на кухне, что поесть самой.

По привычке беру в руки телефон и только сейчас замечаю сообщение от Тони.

Кастинг! Блин, я про него совершенно забыла! Перехожу по ссылке. Новое танцевальное шоу на федеральном канале. «Лучший танцор. Юг».

Обалдеть!

Как понятно из описания, съёмки до самого финала будут проводиться в нашем городе, но к участию допускаются танцоры со всего юга страны.

Потом планируется ещё несколько сезонов в других регионах, а затем финал, в котором победители сразятся за главный приз. А он не маленький! Блин, даже не так — он огромный!

Это крупная денежная выплата, причём не только одному победителю, но и финалистам, но главное — рекламные контракты уже во время съёмок! То есть можно пройти кастинг, попасть в двадцатку лучших и начать зарабатывать!

Интересно, сколько? Хватит ли этих денег, ну тех, что с рекламы, на операцию по замене сустава? По идее должно хватить. Призы победителям даже не рассматриваю, за те деньги в лучшей клинике заграницей можно сделать. Но нас с мамой и наша городская больница устроит. Тем более что мы наводили справки и местных хирургов многие рекомендуют.

Ну это шанс. Нельзя упускать, ни в коем случае нельзя! Перехожу по ссылке: «записаться на кастинг» и заполняю форму. Просмотры будут проводиться в начале следующего месяца. Мне на почту, адрес которой я оставила на сайте, должно прийти уведомление, о присвоении номера и дате кастинга.