Один шаг к тебе

Глава 13

Никита

С Толяном не разговариваю. Он лыбится, типа что-то там понимает, но мне по фигу. Плевать, пусть думает что хочет.

Молча сажусь в тачку и утыкаюсь в телефон. Лайкаю комменты на своём канале, те, что успели накидать за несколько часов.

Подъехав к дому, брат щёлкает на кнопку брелока, открывающего ворота в гараж.

Вижу, что место отцовской тачки занято, и настроение сразу же портится. Н

Мой отец алкаш. Констатация факта, сухая и верная. Нет, он не валяется в подворотне, не глотает литрами палёнку.

На первый взгляд мой папаша – успешный бизнесмен. Утром он выглядит безупречно: выбрит и благоухает дорогим парфюмом, костюм с иголочки, идеальная причёска. А вот вечером…

Каждый вечер он является домой нервный и злой. Хлопает дверьми, швыряет на пол свои вещи. Затем запирается в кабинете и открывает шкафчик с шеренгой бутылок элитного пойла.

Проходит полчаса или чуть больше, и начинается муштрование родственников. Придирки, нравоучения, бесконечные пьяные нотации. Когда мы с Толей были поменьше, и руки порой распускал. Но сейчас притих.

Мы ведь вымахали выше него ростом, опасается идти на откровенный конфликт. Его бубнёж ещё терпим, а вот остальное… Понимает, походу, что не спустим.

Меня достаёт больше всех. Потому что не выполняю запланированную программу: учёба в универе, руководящая должность в его компании.

Но блин, мне это не интересно! От слова: совсем! Не хочу я протирать штаны в офисе.

При этом нельзя не признать, что в какой-то мере благодаря деньгам отца я смог раскрутить свой канал и соцсети, из которых тоже капает нехилое бабло.

Я пробовал сам, реально, долго и упорно. Но выходило фигово, честно говоря.

Камера, звук, всё имеет значение, что бы там ни говорили гуру продвижения. А ещё раскрутка, которая стоит денег, как оказалось.

Реклама творит чудеса. Я знаю, что можно было ждать, пилить видосы без отдачи долгое время, пока что-нибудь не залетит. А можно помочь. Например, заплатив за упоминание крупным, раскрученным каналом. И это способ более быстрый, приносящий ощутимый результат. Главное — бабла не жалеть.

Разумеется, я уже давно зарабатываю сам. Ведь никакая реклама не вытянет реально тухлый контент. Она может только привести новых людей, а вот подписываться и лайкать, ну или дизлайкать, все решают сами. Тут уже полностью моя ответственность.

Долг отцу отдал, причём с процентами. Потому-то и бесит его постоянное желание унизить меня. Напоминает ежедневно, что без него я смог бы раскрутиться. Хотя, по сути, это не так. Я бы смог, по-любому, только потребовалось бы чуть больше времени. Но нет, по словам отца: я придурок и бездарность, теряю время вместо того, чтобы заниматься важными вещами.

Маме тоже достаётся. У нас большой дом, и папаша требует идеальной чистоты везде, прям чтобы блестело всё! Он с маниакальным упорством выискивает пыль и малейший беспорядок, и начинает распекать нерадивую хозяйку, которая не в состоянии уследить за домработницей, и сама не в состоянии убраться.

Придурок, блин! И главное, что живём мы здесь всего пару лет. До этого ютились в двушке на первом этаже старой пятиэтажки, и этого доморощенного чистоплюя ни капли не смущала паутина по углам.

Сколько себя помню, отец всё время строил бизнес. И всё время у него не получалось сделать хотя что-то более-менее прибыльное. Мы жили на зарплату мамы.

Но три года назад у него всё-таки получилось. Деньги пошли, бизнес рос и развивался.

Мы так радовались, переезжая в новый дом. Мама бросила работу, став домохозяйкой, Толя перевёлся в самый крутой университет города на платное отделение.

Вот только идиллия длилась недолго. С большими деньгами приходит большая ответственность и такого же размера стресс. А страдаем в итоге все мы.

Как только исполнится восемнадцать, сразу съеду. Куплю себе хату ближе к своей студии. А может, не буду. Перееду в Москву. Посмотрим, как пойдут дела с шоу.

В том, что я обязательно попаду в одну из команд, вообще ни разу не сомневаюсь. Без вариантов. А вот дальше, как карта ляжет.

Тут уже вспоминаю моё рыжее наваждение, крутящееся в сарафане и кокошнике. Сердце моментально замедляет ход.

Лерка…

За этот год она совсем не изменилась. Всё то же лицо, на котором явно отражаются любые эмоции, то густо краснеющее, то мило розовеющее в зависимости от ситуации. Эти глазищи, некогда смотревшие с обожанием, а теперь ледяные. Тонкие ладошки, с длинными, тонкими пальцами…

Я помню их касания… Прохладные и ласковые, помню, как грел их, целовал каждый пальчик, сгорая от счастья.

Сразу же перед мысленным взором всплывает привычная сцена, что повторялась из раза в раз.

«Опять у тебя руки холодные.

Я волнуюсь…

Почему?

Потому что ты целовать будешь…

Буду, даже не сомневайся, что буду! Привыкай...»

Больше ни одна девчонка не волновалась перед моими поцелуями, не краснела так бурно, не твердила часто-часто, без перерыва о своей любви. Да и я сам…

Столько лет Лерка у меня под кожей… Казалось, не вытравить. Но вроде смог, вроде даже получаться началось. И вот опять…

— Идём, победитель, — Толя делает жест, торопя меня покинуть салон своей тачки. — Надо бы отпраздновать, как считаешь?

Неприятная щекотка пробегает по нутру.

— Ты откуда знаешь? Она сказала? — тяну, чувствуя, как лицо каменеет, челюсть инстинктивно сжимается, наливаясь тяжестью.

— А чё, другой вариант разве возможен? Ты у нас талантливый и наглый. Тебя сложно проглядеть на этом кастинге, — вместо прямого ответа выдаёт брат.

— Нельзя ответить? — вспышка ярости в груди.

Всю дорогу пытался подавить, почти справился… Хотя, блин, вру ведь самому себе! Ни фига не справился и тогда, и сейчас тоже!

Каждый раз, стоило кому-то так близко подойти к моей Лерке, крышу рвало. Вот и сегодня. Хоть она уже давно не моя.